Ахиллес убирает руку:
– Пожалуйста. Скорее. Прошу тебя.
Гефест кивает и смотрит на меня:
– Схолиаст Хокенберри, отправляйся с нами. Зевс готовил тебя именно для этого дня. Ему был нужен свидетель. Вот и будешь свидетелем.
Моравеки на «Королеве Маб» следили за происходящим в режиме реального времени, поскольку нанокамеры и передатчики Одиссея исправно работали, однако Астиг/Че решил не транслировать репортаж Манмуту и Орфу, работавшим в земном океане. Два моравека уже шесть часов отрезали боеголовки с черными дырами и по одной грузили их в трюм «Смуглой леди». Никто на «Маб» не хотел их отвлекать.
А отвлечься им было бы на что.
Бешеное совокупление Одиссея с женщиной, представившейся как Сикоракса, было поставлено на очередную паузу. Они лежали голые на смятых покрывалах, пили вино из больших двуручных кубков и ели фрукты, когда похожее на амфибию чудище с жабрами и клыками отодвинуло занавес и, шлепая перепончатыми лапами, вошло в покои Сикораксы.
– Маманя, думат так, что должен возвестить, когда хотел размять большую тыкву, услышал Калибан шипение воздушных шлюзов. Маманя, некое созданье к тебе явилось. Так говорит, что у него мясистый нос и пальцы как обрубки. Коль скажешь, ради имени Его сорву зубами лакомую плоть с костей, что мягчее мела.
– Нет, Калибан, спасибо тебе, дорогой, – сказала голая женщина с пурпурными бровями. – Проводи сюда нашего гостя.
Тот, кого назвали Калибаном, отступил в сторону. Вошел другой Одиссей, старше.
Сходство заметили все моравеки, даже те, которым люди казались на одно лицо. Молодой Одиссей, лежащий на шелковых подушках, уставился на более старого Одиссея. Тот был так же приземист и широк в груди, но с седыми волосами и проседью в бороде, шрамов у него было гораздо больше, и держался он степеннее, чем пассажир «Королевы Маб».
– Одиссей, – сказала Сикоракса.
Как показывали моравекские аудиоанализаторы человеческих эмоций, она была искренне удивлена.
Гость покачал головой:
– Теперь меня зовут Никто. Рад тебя видеть снова, Цирцея.
Женщина улыбнулась:
– Значит, мы оба переменились. Для мира и для себя я теперь Сикоракса, мой много страдавший Одиссей.
Молодой Одиссей начал вставать с подушек, уже сжимая кулаки, но Сикоракса небрежно повела левой рукой, и он рухнул обратно.
– Ты Цирцея, – упрямо сказал назвавшийся Никем. – Ты всегда была Цирцеей. И всегда будешь Цирцеей.
Сикоракса чуть заметно пожала плечами, качнув тяжелой грудью, и погладила пустые подушки справа (слева лежал молодой Одиссей).
– Подойди и сядь со мною рядом, Никто.
– Нет, Цирцея, благодарю, – отвечал мужчина в тунике, шортах и сандалиях. – Я постою.
–Ты подойдешь и сядешь рядом, – с нажимом произнесла Сикоракса и сделала какое-то странное движение правой рукой, замысловато пошевелив пальцами.
– Нет, спасибо, я постою.
И снова женщина изумленно заморгала. Анализаторы выражений человеческого лица заключили, как ее изумление бесконечно возросло.
–Моли[73], – сказал Никто. – Уверен, ты о нем слышала. Это вещество готовится из редкого черного корня, на котором каждую осень распускается молочно-белый цветок.
Сикоракса медленно кивнула:
– Ну и далеко же завели тебя странствия. Но разве ты не слышал? Гермес мертв.
– Это не важно, – сказал Никто.
– Да, пожалуй. Как ты сюда попал, Одиссей?
– Никто.
– Как ты сюда попал, Никто?
– На старом соньере Сейви. Почти четыре дня перебирался с одного орбитального острова на другой, прячась от твоих роботов-уничтожителей или обходя их в стелс-режиме. Пора от них избавляться, Цирцея. Или, по крайней мере, оборудовать соньеры туалетами.
Сикоракса тихонько хохотнула:
– С какой стати я буду уничтожать перехватчики?
– Потому что я тебя прошу.
– А с какой стати мне исполнять твои просьбы, Одис… Никто?
– Объясню, когда изложу весь список.
Калибан за спиной гостя грозно зарычал. Человек не обращал внимания ни на тварь, ни на ее ворчание.
– Излагай, – сказала Сикоракса, улыбкой давая понять, как мало ее заботят чьи-то просьбы.
– Во-первых, как я уже сказал, устрани орбитальные перехватчики. Или хотя бы перепрограммируй их так, чтобы космические корабли могли свободно летать между кольцами.
Улыбка Сикораксы не дрогнула. Взгляд фиолетовых, подведенных лиловым глаз ничуть не потеплел.
– Во-вторых, – продолжал Никто, – убери силовое поле над Средиземным бассейном и поле Геркулесовых Рук.
Ведьма вполголоса засмеялась:
73