– Да. Мы в доме Одиссея, на каменистой Итаке. Пса зовут Аргус. Его вырастил Одиссей незадолго до отплытия в Трою. Он обучал щенка.
– И пес до сих пор ждет хозяина, – сказал Зевс. – Но Пенелопа исчезла, и Телемах, и даже женихи, начавшие, словно стервятники, слетаться сюда в надежде получить руку Пенелопы, ее богатства и землю, бесследно растворились вместе с ней, Телемахом и прочими смертными, за исключением нескольких тысяч в Трое. Некому больше кормить псину.
Гера пожала плечами:
– Отошли его в Трою, пусть нажрется останками твоего недоделанного сынка Диониса.
Зевс покачал головой:
– И почему ты всегда мне дерзишь, жена? И зачем ты последовала за мной, когда я хотел в одиночестве поразмыслить над необъяснимым исчезновением человечества с лица Земли?
Гера шагнула к седобородому богу богов. Она страшилась его гнева: из смертных и бессмертных один лишь Зевс мог ее уничтожить. Она боялась того, что задумала, и все-таки решилась идти до конца.
– Грозное величество Кронид, я только заглянула попрощаться на несколько солов[6]. Не хотелось расставаться, не загладив нашей последней ссоры.
Она подступила еще ближе, незаметно коснулась пояса Афродиты под правой грудью – и тут же почувствовала, как чертог Одиссея заполняется потоком сексуальной энергии, почувствовала, что от нее исходят феромоны.
– Куда ты собралась, да еще на несколько солов, когда на Олимпе и в Трое творится незнамо что? – проворчал Зевс, однако ноздри его расширились, и он глянул на Геру с новым интересом, забыв про пса Аргуса.
– С помощью Никты я отойду от пределов этой пустой земли к Океану и матери Тефисе. Они, как тебе, о супруг мой, известно, предпочитают сей мир нашему хладному Марсу.
Говоря, она сделала еще три шага вперед. Теперь Зевс мог почти дотянуться до нее рукой.
– Зачем тебе идти к ним сейчас? Они прекрасно обходились без тебя столетиями, с тех пор как мы покорили Красную планету и обжили Олимп.
– Я надеюсь прекратить их бесконечную вражду, – сказала коварная богиня. – Слишком уж долго чуждались бессмертные ласк и брачного ложа из-за раздора, вселившегося в их души. Но прежде я хотела предупредить, где я буду, дабы не навлечь твой божественный гнев, если тайно в дом отойду Океана, глубокие льющего воды.
Зевс встал. Гера почти осязала кожей, как в нем растет возбуждение. Лишь складки божественного одеяния скрывали его похоть.
– Зачем спешить, Гера?
Зевс пожирал ее глазами, и Гера вспомнила, как брат, муж и любовник ласкал языком и пальцами самые нежные места ее тела.
– А зачем медлить?
– К Океану и Тефисе ты можешь пойти завтра, или послезавтра, или вообще никогда. – Зевс шагнул к Гере. – А сейчас, здесь, мы можем предаться любви! Давай, жена…
Незримой силой от воздетой ладони он смахнул с длинного стола кубки, чаши и протухшую еду, затем сорвал со стены огромный ковер и швырнул его на грубые, прочные доски.
Отпрянув, Гера снова коснулась груди, будто намеревалась квитироваться прочь.
– Что за речи, мой господин! Ты хочешь заняться любовью прямо здесь? В заброшенном жилище Одиссея и Пенелопы, на глазах у пса? Как знать, не следят ли за нами все прочие боги по видеопрудам, голографическим стенам и разным проекторам? Если твоей душе угодно, погоди, я вернусь из подводных чертогов Океана, и мы уединимся в моей опочивальне, за прочной дверью и запором – творением искусного Гефеста…
– Нет! – проревел Зевс. Теперь он рос, его седая голова упиралась в потолок. – Не бойся любопытных глаз. Я окутаю Итаку и дом Одиссея золотым облаком, столь густым, что сквозь него не проникнет и самое острое око: ни бог, ни смертный, ни Просперо, ни Сетебос не увидят, как мы упиваемся лаской. Раздевайся!
Зевс вновь повел рукой с короткими толстыми пальцами. Дом завибрировал от энергии мощного силового поля и золотого маскирующего облака. Пес Аргус выбежал из комнаты; от разлитой вокруг энергии шерсть на нем встала дыбом.
Правой рукой Зевс схватил Геру за руку, а левой сорвал расшитое платье с ее грудей. Пояс Афродиты соскользнул с платья, изготовленного для Геры Афиной, но это уже не имело значения. Воздух был так напоен похотью и феромонами, что в них можно было купаться.
Зевс поднял ее одной рукой, и швырнул на покрытый ковром стол (Гера порадовалась, что Одиссей сколотил свой длинный стол из толстых и прочных оструганных досок от обшивки черного корабля, разбившегося у вероломных скал Итаки), и стянул через ноги ее узорное платье. Затем он сам сбросил одежду.
Сколько бы раз ни видела Гера эрегированный божественный фаллос, у нее всегда перехватывало дыхание. Все остальные боги были, конечно,богами, но в те почти позабытые дни превращения в олимпийцев самые впечатляющие атрибуты Зевс приберег для себя. Одного лишь этого жезла с пурпурным наконечником, что прижимался сейчас к бледным коленям Геры, было достаточно, чтобы вызвать трепет в сердцах людей и зависть других богов. И хотя, по мнению Геры, Зевс чересчур часто его показывал – похоть Громовержца не уступала его мужской силе, – она по-прежнему считала скипетр ужасного Кронида своей личной собственностью.
6
…