Поначалу в Ардисе павильон охраняли не от войниксов, а от беженцев, хлынувших туда после Падения. Когда отказали сервиторы и отключилось электричество, люди бросились искать еду и надежное укрытие, так что в первые недели и месяцы десятки тысяч беспорядочно метались между случайными факс-узлами, сменяя за день полсотни участков; истощали запасы продуктов и факсировали дальше. Тогда мало где существовали собственные пищевые склады, а по-настоящему безопасных мест не осталось вовсе. Ардисская община одной из первых вооружилась и первая остановила нашествие обезумевших беженцев. Здесь принимали лишь тех, кто владел каким-нибудь полезным навыком. Однако после четырнадцати с лишним веков того, что Сейви назвала «тошнотворной никчемностью элоев», полезных навыков не было почти ни у кого.
Через месяц после Падения, когда неразбериха чуть улеглась, Харман на ардисском совете настоял, что надо искупить своей прежний эгоизм – отправить в другие узлы представителей, которые научат выживших растить зерно, защищаться от врагов, забивать и разделывать скот. После того как Харман нашел сигл-функцию, к этим занятиям добавились семинары, как получить из старых книг необходимые для жизни сведения. Вдобавок Ардис менял оружие на продукты и теплую одежду, а также раздавал советы по изготовлению луков, стрел, арбалетов, пик, ножей, наконечников для копий и другого оружия. По счастью, почти все люди старого образца пол-Двадцатки смотрели туринскую драму и были знакомы со всем, что проще арбалета. Наконец Харман отправил в триста с лишним узлов представителей Ардиса с просьбой ко всем уцелевшим помочь в поиске легендарных автоматизированных заводов и распределителей. Он показывал одну из немногочисленных винтовок, которые добыл из музея на Золотых Воротах в Мачу-Пикчу во время второго визита, и объяснял, почему для выживания человеческим общинам нужны тысячи таких.
Вглядываясь во мрак через струи воды, Даэман осознал, что охранять все факс-узлы в городе было бы очень трудно. Каких-то восемь месяцев назад Парижский Кратер был одним из самых больших поселений на планете: двадцать пять тысяч жителей, больше десяти действующих факс-порталов. Теперь, если верить маминым друзьям, здесь осталось менее трех тысяч мужчин и женщин. Войниксы беспрепятственно рыскали по улицам, лазили по подвесным дорогам и жилым небоскребам. Даэману давно следовало забрать маму отсюда. Но та упрямилась, а Даэман, всю жизнь – почти две Двадцатки – исполнявший любую ее прихоть, не мог настоять на своем.
К тому же здесь вроде было не так уж опасно. Более ста уцелевших жителей, в основном мужчины, укрепили башенный комплекс у западной кромки кратера – тот, где находились апартаменты Марины. У них была вода, поскольку от крыши к крыше тянулись водосборники, а дождь в Парижском Кратере лил почти не переставая. У них были овощи и зелень из террасных садов, а скотину, которую прежде пасли войниксы, горожане загнали на огороженные луга у кратера. Неподалеку, на Улиссовых Полях[21], в середине недели открывался рынок под открытым небом, на котором все уцелевшие лагеря Западного Парижского Кратера обменивались продуктами, одеждой и прочими необходимыми вещами. Им даже поставляли по факсу вино из далеких виноградников. У них было оружие, в том числе арбалеты из Ардис-холла, несколько дротиковых винтовок и энергетический излучатель, который кто-то нашел в заброшенном подземном музее. Как ни странно, излучатель работал.
Однако Даэман знал, что Марина остается в Парижском Кратере из-за старого козла по имени Гоман, который был ее основным любовником почти целую Двадцатку. Даэману он никогда не нравился.
Парижский Кратер часто называли Городом Света – таким он и был на памяти Даэмана, выросшего среди парящих светопузырей на каждой улице и бульваре, горящих электрическими огнями башен, тысяч фонарей и высящегося над всем тысячефутового подсвеченного сооружения – символа города. Однако теперь пузыри потухли и упали, ток отключился, окна либо погасли, либо укрылись за плотно закрытыми ставнями, а Исполинская блудница впервые за две тысячи лет стояла темная. Даэман на бегу глянул в ее сторону: голова и тяжелые груди, в которых обычно булькала красная фотолюминесцентная жидкость, скрывались за грозовыми тучами, на месте знаменитых бедер и ягодиц чернела стальная арматура, в которую то и дело били грохотавшие над городом молнии.
Именно молнии помогли Даэману пересечь три длинных квартала между Инвалидным отелем и Марининым домкомплексом. В анораке с капюшоном, который хотя бы символически защищал от проливного дождя, Даэман с арбалетом наготове замирал на каждом перекрестке, дожидался, когда очередная молния осветит темноту под арками и в дверных проемах, и, лишь убедившись, что там не прячутся войниксы, бегом пересекал открытое пространство. В павильоне он проверил ближнюю и дальнюю сеть. Обе не работали. Это было хорошо, поскольку войниксы с их помощью выискивали людей. В поисковой функции Даэман не нуждался, как-никак здесь он был дома, несмотря на то что сволочь Гоман занял его место рядом с матерью.
21
…