— Заглянем сюда позже.
— По-моему, отель работает. Может, они нас накормят?
Он тоже заглядывает внутрь:
— И ты в самом деле хочешь здесь есть?
Но у меня настоящая страсть к полуразрушенным домам.
— Давай спросим.
Мы открываем дверь, и из-за сооружения, похожего на старинную печь, нам навстречу выходит пожилой мужчина. Он не выражает никакого желания кормить нас и сообщает, что ланч уже кончился и еды не осталось. Мы мужественно принимаем отказ и уже поворачиваемся, чтобы уйти, когда он говорит:
— Ну, если вы не хотите ничего особенного, тогда могу предложить вам…
Сама запущенность этого места кажется мне живописной, и потому мы соглашаемся на предложенные стариком пиццу, салат и розовое вино с виноградника на соседнем острове. Мы выбираем столик у окна, выходящего на пустую пристань. Море напоминает стиральную доску: мелкие волны, обгоняя друг друга, бегут в сторону Канн и переполненных ресторанов. Хозяин приносит вино.
— Если бы мы не нашли «Аппассионату», я бы, возможно, подумала об этом месте. Это, конечно, не ферма, но… А почему отель называется «Железная маска»?
— Потому что в форте наверху есть вырубленная в скалах тюрьма, где в одной из камер содержался Человек в железной маске.
Глаза у меня делаются круглыми, как только что принесенная пицца.
— Тот самый, из романа Дюма?
— И не только Дюма. Его история уже триста лет вдохновляет писателей.
— Так это был реальный человек? А я и не знала.
— Он провел здесь в заключении одиннадцать лет, и никто ни разу не видел его лица.
— Расскажи мне эту историю. Bon appétit.
— Существует легенда, что он был братом-близнецом Людовика XIV или его сводным братом.
— Так это Людовик XIV держал его в заточении? Жаль. А я думала, этот король был славным парнем. Это же он расчистил долину Роны и послал ботаника Плюмье на поиск новых растений. Без него у нас не было бы нашей магнолии.
— А что там он сделал с Роной?
— Течение реки было сильно засорено, вода застаивалась. В прибрежных городах свирепствовали эпидемии, и население постепенно вымирало. По приказу короля было проведено инженерное исследование, и в результате берега реки укрепили. Все пришло в норму. Я всегда уважала Людовика за это. Так, значит, это его брат носил железную маску?
— Есть разные теории. Некоторые считают, что маску носил Мольер. Или что это была женщина, переодетая мужчиной. Точно можно утверждать только одно — этот человек был знаменитостью.
— Почему?
— Простая логика. Зачем так старательно прятать того, кого все равно никто не знает? Когда он содержался в Бастилии в Париже, даже доктор не видел его лица.
— А как же он брился?
Хозяин приносит кувшин с водой и наполняет наши стаканы.
— Il vous plaît, le déjeuner, Monsieur, Madame?[85]
— Все очень вкусно, спасибо, — с энтузиазмом киваем мы, хотя пицца малосъедобна, а салат, поданный в треснутой миске, завял, будто выброшенные на берег водоросли.
Но нас это нисколько не огорчает. День получился отличным, а пища для удовлетворения моего любопытства, в отличие от пищи телесной, оказалась обильной и качественной. Отель без единого гостя тоже очень занимает меня.
— Отель закрыт? — спрашиваю я у хозяина.
— Он продан, и скоро на этом месте будет новый роскошный «Карлтон» с собственной стоянкой для яхт, — объясняет старик, с тоской и надеждой глядя туда, где на горизонте виднеется каннский берег. — Осталось только решить одну небольшую проблему.
— Какую?
— Местные жители подписали петицию: они протестуют против строительства вертолетной площадки.
Ну и молодцы, думаю я про себя. Мне совсем не нравится план превращения чудесного, тихого острова в стандартный модный курорт.
В этот момент двери распахиваются, и в зал стремительно входит высокий, темноволосый джентльмен лет сорока в костюме, похоже, от Черутти и сверкающих как зеркало итальянских туфлях. Его сопровождают штук восемь или девять прихлебателей. Владелец, шаркая туфлями, спешит ему навстречу и только что не преклоняет колена. Из какого-то пыльного угла появляется мадам и приветствует гостя с той же угодливостью. Мы с интересом наблюдаем за тем, как составляются столы, придвигаются стулья, тщательно разглаживаются проворными руками бумажные скатерти. На скатертях появляются бутылки: белое, розовое, красное. К бутылкам скоро прибавляются мисочки с местными оливками и розовая нарезанная saucisson, блестящие от масла маринованные баклажаны и разнообразные травы. Бокалы и графины с водой словно сами собой появляются на столе. Мы совершенно забыты. Нас словно нет в этой комнате. Все внимание концентрируется вокруг этого денди с зализанными волосами, похожего на героя сериалов для домохозяек: каждый его жест кажется заученным и тщательно отрепетированным.