— Знаете, они ведь могут выпрыгивать из воды на скорости тридцать или сорок миль в час, — доверительно сообщает нам капитан.
— Вы только посмотрите на него!
Мы с Мишелем смеемся, наблюдая за удивительными трюками этих волшебных существ. Люди вокруг нас тоже смеются, хлопают в ладоши и щелкают камерами. Даже экипаж и наш просоленный капитан с окурком «Житан», постоянно прилипшим к нижней губе, кажется, зачарованы этим зрелищем. Какой замечательный финал природа придумала для этого трудного, но самого прекрасного в моей жизни лета.
Рискованная покупка
Я возвращаюсь из Австралии в самый разгар предрождественской покупательской лихорадки. Температура в Лондоне по ночам опускается ниже нуля, и букмекеры принимают ставки на то, ожидает ли нас в этом году «белое» Рождество. После нечеловеческой жары Сиднея и изматывающих съемок я мечтаю только о том, как бы поскорее, не задерживаясь в Англии, попасть на виллу. Встретить наше первое Рождество в собственном доме. Несколько долгих недель, сидя на балконе своего отеля, наблюдая за серферами или читая сценарий, тоскуя по уехавшему в Париж Мишелю, затягиваясь в викторианские корсеты на сорокаградусной жаре, я утешалась мечтой о том, как мы будем жарить рождественскую индейку на нашем барбекю. Омрачает эту воображаемую идиллию только то, что «Аппассионата» все еще не стала нашей. Мы оба очень нервничаем по этому поводу. А пока мы, грызя от нетерпения ногти, ждем окончания всех бюрократических процедур, курс фунта по отношению к франку продолжает стремительно падать.
Никто не считает нужным информировать нас о ходе дела, а потому мы можем только догадываться, что причина задержки — le bureau des impôts[89]. Похоже, французские налоговые органы сомневаются в праве мадам и месье Б. продавать поместье. Все необходимые документы уже представлены во все заинтересованные учреждения, все формы заполнены, письмо от дочери мадам Б., которая полностью отказывается от своих прав на землю, приложено, и нам остается только ждать, пока эта проклятая организация разберется с нашим делом.
Нас с Мишелем заверили, что теперь ничто, кроме смерти — упаси бог! — несчастного месье Б., не может помешать завершению сделки. После получения официального разрешения властей нам останется только организовать встречу всех заинтересованных сторон, то есть нотариуса, месье и мадам Б. и нас двоих, чтобы подписать документ о купле-продаже. Воспользовавшись тем, что бельгийцы и французы, в отличие от британцев, не отдыхают две недели после Рождества, Мишель предлагает устроить такую встречу двадцать восьмого декабря. Теперь мы с волнением ждем ответа нотариуса.
На ночном пароме мы с Мишелем переправляемся через Ла-Манш и еще до рассвета высаживаемся в Кале. Оттуда на несколько часов заезжаем в Париж, где Мишелю надо заглянуть в офис, а потом всю ночь мчимся на юг, чтобы встретить рассвет в своем доме. Такое странное расписание вполне устраивает меня, потому что я пока еще живу по австралийскому времени.
Несколько дней назад Мишель созвонился со знакомым арабом, который, в частности, занимается разведением деревьев — хотя проще сказать, чем он не занимается! — и попросил его доставить нам елку или, еще лучше, голубую сосну. Амар выполнил свое обещание, и первое, что мы видим, подойдя к дому, — это лежащее на террасе огромное дерево, размерами больше подходящее для Трафальгарской площади. Только чтобы втащить его в дом, от ствола придется отпилить кусок фута три длиной. Умирая от смеха, пьяные от усталости, радости возвращения и еще от голода, потому что немного перекусить нам удалось только в начале вечера в Боне, мы при свете луны орудуем пилой и топорами, а потом, словно труп, тащим гигантскую ель через большое французское окно и устанавливаем в гостиной. Я предлагаю сразу же, не откладывая дела в дальний ящик, украсить дерево игрушками, купленными в Париже, но Мишель считает, что нам лучше лечь спать.
— У нас же есть новая кровать, — напоминает он мне.
А я и забыла! Наперегонки мы бежим в спальню и — о ужас! — видим на полу наши старые, комковатые матрасы. Сейчас они к тому же покрыты паутиной, слоем пыли и отходами жизнедеятельности гекконов. Что за чертовщина?! Тем не менее мы с удовольствием валимся на них и засыпаем как убитые.