Всю свою жизнь я прожила в городе и потому незнакома с этой календарной традицией. Даже не знаю, существует ли такая в Англии. Я отклоняю предложение почтальона, объяснив, что у меня уже есть один календарь, и тут же по выражению его бородатого лица понимаю, что сделала ошибку. Мне вспоминается счастливый Анри, скачущий вокруг стоящего на четвереньках толстяка и поток угрожающих писем из почтового управления, и я понимаю, что лучше бы мне с ним не ссориться. Я отдаю почтальону свою последнюю стофранковую купюру, и он, довольный, уезжает, пожелав мне веселого Рождества.
Следом за ним появляются сборщики мусора. Вся процедура повторяется сначала, но, к сожалению, в кошельке больше нет денег. Мусорщики непритворно этим огорчены, и мне приходится долго рыться в вещах в поисках французской чековой книжки. Я выбираю календарь, выписываю чек и долго машу им вслед. Потом кладу на кухонный стол три практически одинаковых календаря с видами нашей деревни и начинаю готовить ланч.
Возвращается Мишель, нагруженный устрицами, салатами всех оттенков от зеленого до красного и мандаринами с Корсики. Я прижимаю оранжево-зеленую шкурку к носу и глубоко вдыхаю свежий, знакомый с детства запах. Рождество! Еще Мишель привез несколько пластиковых контейнеров с провансальскими оливками: солеными и маринованными в масле, чесноке и жгучем красном перце. Еще не раскрытые устрицы мы бережно убираем в самый холодный угол нашего маленького холодильника: там они будут ждать праздничного ужина. Девочки проводят праздники в Париже с матерью, и мы будем встречать Рождество при свечах à deux[92]. Я разбираю покупки и рассказываю Мишелю о сегодняшних визитерах с календарями.
— А что, полиция еще не приходила? — смеется он, откупоривая бутылку молодого «Шабли».
Зима в этом году выдалась мягкая, с теплыми, безветренными вечерами. Молодой нежный месяц висит прямо над нашим маленьким раем. Закутавшись в пледы и прижавшись друг к другу, мы сидим на террасе, и я делюсь с Мишелем своими мыслями о будущем сериале, описываю ему главных героев, уже живущих в моем воображении. Мы потягиваем вино и не спешим уходить в дом, пока на воде не погаснут последние отблески уходящего дня. В воздухе приятно пахнет дымом. Гулко ухает проснувшаяся в роще сова. Прямо над нами, будто маленькие птички, проносятся летучие мыши. Издалека долетает зов муэдзина. Для мусульман пришло время молитвы. Я замолкаю и слушаю.
Хотя наша ферма и располагается в самом центре zone verte[93], неподалеку от нас, на самом краю долины, тридцать лет назад купленной у владельцев «Аппассионаты», стоит маленький арабский поселок. Разрешение на строительство прямо посреди «зеленого пояса» каким-то невероятным способом было получено у местного городского управления строительной корпорацией из Марселя. Это тем более странно, что даже для сооружения простой садовой беседки или сарая в этой зоне требуется заполнить массу форм, пройти множество согласований и годами ждать разрешения.
Нам рассказывали, что в то время все местное население яростно, как это умеют делать французы, выступило против незаконной застройки, но проиграло войну. Думаю, причина такого дружного отпора отчасти кроется в самом обыкновенном расизме. Юг Франции недаром считается главным оплотом Ле Пэна. Здесь бытует сильное предубеждение против иностранных рабочих, а в особенности арабов.
Мы же с Мишелем против арабов ровным счетом ничего не имеем, и мне очень нравятся их заунывные призывы к молитве. Они будят мое воображение, и я представляю себе бредущие через пустыню караваны верблюдов и всадников в белом на великолепных конях. Но скоро голос муэдзина смолкает, и мы возвращаемся на юг Франции, где нас ждет изысканный рождественский ужин.
Утром мы просыпаемся под далекий крик осла и щебетание стайки веселых птичек. Теплое зимнее утро пахнет сосной и свежестью. Солнце янтарно-желтое, будто осенний лист, а море отливает холодным серебром. Такой зимы я еще никогда не видела. Но вместе с новыми удовольствиями она приносит с собой и новые обязанности, которые мы, к сожалению, пока плохо выполняем. За несколько месяцев нашего отсутствия вода в бассейне стала изумрудно-зеленой, а его дно покрылось слоем гниющих фиговых листьев. Конечно же, бассейн нельзя оставлять без присмотра так надолго. За ним надо постоянно ухаживать: сливать воду, прочищать трубы, промывать фильтры и удалять грязь со стенок. Иначе весь вложенный в него труд и средства пропадут даром. Приходится «уход за бассейном» внести первым номером в список самых неотложных дел.