— Nous avons. Nous avons tous[144], — вежливо отвечают они и уходят к своим машинам, припаркованным у подножия холма, рядом с самой нижней террасой.
Они начнут работу отсюда, а нам Рене отводит другой, самый верхний участок. Подозреваю, он опасается, что мы своими неуклюжими городскими пальцами передавим все оливы, а потому нашу партию урожая лучше не смешивать с той, которую соберут профессионалы.
Мне уже давно не терпится попробовать масло из наших собственных оливок. Я читала, что они бывают пятидесяти разных сортов; я много раз покупала оливковое масло, готовила на нем и заправляла им салаты. Иногда это было великолепное масло первого холодного отжима, иногда более дешевое рафинированное или смесь разных сортов. Случалось мне пробовать и масло из оливок сорта caillrtier, произведенное здесь, на юге Франции. Здесь, но все-таки не на нашем холме, не на нашей собственной ферме! Уже скоро мы будем наверняка знать, способны ли наши оливки давать масло экстракласса. Но сначала придется потрудиться.
Сбор оливок оказался изнурительно тяжелой работой. И очень нудной. И ускорить ее никак невозможно. Рене не признает деревянных плодосъемников, похожих на маленькие грабельки. Нет, каждую оливку надо срывать вручную, то есть тянуться за ней со стремянки или лазить по ветвям. И, к сожалению, эти плоды не растут гроздьями.
— А я читала, что деревянные плодосборники очень удобные, и сейчас их все используют, — пытаюсь спорить я.
Рене сердито мотает седой головой:
— Нет. Что бы там ни говорили, но всякие приспособления могут повредить оливки. Вы снимаете одну и при этом задеваете несколько других. Нет, мы будем забираться на дерево. Вы, Кэрол, можете воспользоваться стремянкой.
И вот, отмахиваясь от лезущих в лицо веток и рискуя свалиться, я уже тянусь за крошечным плодом, который к тому же нельзя слишком сильно стискивать и долго держать в горячей вспотевшей ладони. А еще я должна стараться не порвать ножками стремянки сетку, белую или зеленую, и не опрокинуться на нее вместе с лестницей, рассыпав при этом весь собранный урожай. Довольно скоро я начинаю жалеть о том, что мы не купили виноградник. Тогда, по крайней мере, можно было бы работать, стоя на твердой земле.
И вот наш первый визит на moulin. Рене хочет, чтобы сегодня мы посетили сразу две маслодавильни, расположенные в получасе езды друг от друга: мы сами должны выбрать пресс, на котором будут выжимать наше масло. Сначала мы заезжаем на предприятие, куда он обычно свозит урожай со всех своих ферм, то есть примерно с семисот двадцати деревьев. Неудивительно, что Рене здесь хорошо знают и радостно приветствуют. Первым делом он ведет нас в небольшой магазинчик при фабрике, рассчитанный главным образом на туристов.
После продолжительных поцелуев и объятий нас представляют присутствующим как владельцев виллы на холме с видом на море. Мы разглядываем выставленный на продажу товар: салфетки с провансальским орнаментом, различные джемы, варенья, оливковое мыло, солонки и перечницы, вырезанные из оливкового дерева, а на маслодавильню тем временем непрерывным ручейком стекаются мужчины, женщины, подростки и целые семьи, несущие первый, самый ранний урожай со своих ферм. Некоторые доставляют его в больших плетеных корзинах, другие — в пластиковых ящиках, а третьи и вовсе в мешках, хотя Рене объясняет нам, что последний метод транспортировки в наши дни не приветствуется, поскольку не отвечает гигиеническим требованиям Европейского союза. Все принесенные оливки сначала взвешиваются на огромных старых весах, а потом ставятся в длинную очередь к желобу, по которому они покатятся на пресс.