– Я тоже трескал в одиночестве, миледи.
– Как печально… Возвращайся скорее домой, Алекс, я уже соскучилась.
– Я по тебе тоже соскучился.
– Ну как съездил, продуктивно?
– Очень.
Я посвятил ее в подробности, постаравшись не проговориться про стычку с Отто.
– А ты, похоже, действительно на верном пути. Хотя тебе не кажется, что ты занимаешься не своим делом, раскрывая все эти секреты?
– Не особо, но я не знаю, как это выглядит о стороны.
– А вот я знаю, и поверь мне – несколько диковато, Алекс. Буду только рада, когда Майло вернется и сможет взять все в свои руки.
– Да. Так как у тебя идут дела?
– Ничего даже близко восхитительного. Одна только новость. Сегодня утром мне позвонила глава какой-то новой феминистской группы – чего-то вроде женской торговой палаты. Я ремонтировала этой женщине банджо, она приехала забрать его, и мы разговорились. Это было пару месяцев назад. В общем, она позвонила и пригласила прочитать лекцию в их группе на следующей неделе. Тема – что-то вроде «Ремесленники женского пола в современном обществе», с подзаголовком «Творчество знакомится с миром бизнеса».
– Фантастика. Обязательно приду послушать, если меня туда вообще пустят.
– Даже не смей! Я и так до смерти перепугана. Никогда еще не выступала с речью – я как будто окаменела.
– Не волнуйся. Ты знаешь то, о чем собираешься говорить, у тебя светлая голова, и ты умеешь четко излагать свои мысли. Они в тебя просто влюбятся.
– Это ты так говоришь.
– Да, это я так говорю. Слушай, если ты и вправду так нервничаешь, то могу провести с тобой небольшой сеанс гипноза. Чтобы помочь тебе расслабиться. Это как раз плюнуть.
– Ты думаешь, гипноз поможет?
– Конечно. С твоими воображением и креативностью ты будешь просто шикарным объектом.
– Я слышала твои рассказы, как ты иногда проделывал это со своими пациентами, но никогда не думала просить тебя проделать то же самое со мной.
– Обычно, дорогая, у нас находятся другие способы проводить время вместе.
– Гипноз, – проговорила Робин. – Теперь у меня появился еще один повод для беспокойства.
– Не волнуйся. Это безвредно.
– Совершенно?
– Да. Именно что совершенно, в твоем случае. Единственно, когда можно столкнуться с проблемами, это когда у объекта серьезные эмоциональные конфликты или глубоко угнездившиеся проблемы. В этом случае гипноз может выкопать на поверхность так называемую «первичную боль»[113] – потребности и чувства, подавленные или отринутые сознанием. В этом случае возможна стрессовая реакция, а частенько и страх. Но даже это может быть полезно. Хорошо подготовленный психотерапевт и беспокойство использует конструктивно – чтобы помочь пациенту его преодолеть.
– А со мной такое не может случиться?
– Определенно нет. Я это гарантирую. Ты самый нормальный человек, какого я пока встречал.
– Ха! Ты слишком долго засиделся на своем «заслуженном отдыхе».
– Призываю тебя назвать хотя бы один симптом психопатологии.
– А как насчет чрезмерной сексуальной озабоченности при звуке твоего голоса – непреодолимого желания прикоснуться к тебе, схватить тебя и кое-куда вставить?
– Хм… Похоже, действительно тяжелый случай.
– Тогда поскорей возвращайтесь и предпримите что-нибудь по этому поводу, доктор.
– Вернусь уже завтра. И сразу же приступлю к лечению.
– В какое время?
– Самолет прилетает в десять – значит, ровно через полчаса после указанного времени.
– Черт, а я и забыла – завтра утром мне нужно съездить в Санта-Барбару… Тетя заболела, она в реанимации в Коттедж-центре. Это семейные дела, обязательно надо быть. Если приедешь пораньше, успеем вместе позавтракать перед моим отъездом.
– Я лечу самым ранним рейсом, курочка.
– Пожалуй, я могу все это отложить и подъехать позже.
– Двигай к тете. Вместе можно и пообедать.
– Это может быть довольно поздний обед.
– Поезжай прямо ко мне, и закажем оттуда.
– Хорошо. Постараюсь управиться к восьми.
– Отлично. Скорого выздоровления твоей тете. Я люблю тебя.
– Тоже тебя люблю. Береги себя.
Глава 26
На следующее утро что-то упорно не давало мне покоя. Это тревожное чувство не оставляло меня и по дороге в аэропорт, и на трапе самолета. Мне никак не удавалось справиться с тем, что притаилось где-то в самом нижнем ящике моего сознания, что постоянно напоминало о себе на фоне подачи синтетической еды, деланых улыбок стюардесс и дурных шуток второго пилота. Чем сильней я старался вывести это на передний край сознания, тем глубже оно проваливалось. Я чувствовал раздражение ребенка, впервые столкнувшегося с китайской ловушкой для пальцев – с виду это вроде нехитрая плетеная трубочка из бумаги, но как вставишь в нее пальцы, то, сколько ни тяни, уже не вытащишь, только сильней затягивается. Так что решил не напрягать мозги, а спокойно откинуться в кресле и ждать, пока разгадка придет ко мне сама собой.