Тоул поехал к дальней стороне парковочной площадки.
– Остановитесь подальше от фонаря, – прошептал я.
Машина остановилась.
– Теперь все чисто, – сказал он.
Я выбрался из-под одеяла, вылез из машины и махнул ему рукой, чтобы следовал за мной. Мы бок о бок двинулись по тропинке. Воспитатели миновали нас парами, почтительно приветствовали его и шли дальше. Я старался выглядеть как его помощник.
В разгар вечера в Ла-Каса тихо и спокойно. Сквозь деревья просачиваются песни, которые обычно поют у костра. «Сто бутылок пива». «О, Сюзанна». Детские голоса. Расстроенная гитара. Усиленные микрофоном команды взрослых. Комары и мошка вьются возле фонарей-грибков, вставленных в листву у нас под ногами. Сладковатый запах жасмина и олеандра в воздухе. То и дело веет солью от океана, такого близкого, но невидимого. Справа – серо-зеленое пространство Луга. Довольно симпатичное кладбище… Роща, темная как шоколадная глазурь, – сосновое убежище…
Мы миновали плавательный бассейн, стараясь не поскользнуться на мокром бетоне. Тоул двигался, как древний воитель на свою последнюю битву, – задрав подбородок, руки по швам, маршевым шагом. Я держал «тридцать восьмой» так, чтобы его можно было быстро достать.
До бункеров мы добрались незамеченными.
– Вот этот, – сказал я. – С синей дверью.
Спустились по рампе. Тугой поворот ключа – и мы оказались внутри.
Строение было разделено на два помещения. В первом, ближе ко входу, оказалось пусто, если не считать единственного складного стульчика, задвинутого под алюминиевый столик. Стены из некрашеных шлакоблоков пахли плесенью. Полы – холодная бетонная плита, как и потолок. Центр его обозначала квадратная черная рана светового люка. Единственный свет шел от единственной лампочки без абажура.
Мелоди обнаружилась во втором помещении, в глубине, на армейской койке, укрытая грубым серо-коричневым одеялом и притянутая кожаными лямками поперек лодыжек и груди. Руки у нее были связаны под одеялом. Дышала она медленно, открыв рот, во сне, повернув голову вбок; ее бледная кожа со следами слез просвечивала в полутьме. Пряди волос свободно свисали вокруг лица. Маленькая, ранимая, потерянная…
В ногах койки стоял пластиковый поднос с так и не съеденной застывшей яичницей, расклякшей жареной картошкой, высохшим латуком с коричневыми кончиками и открытой картонной коробкой молока.
– Развяжите ее. – Я ткнул стволом.
Тоул наклонился над ней, стал на ощупь возиться с узлами в полутьме.
– Чем вы ее напичкали?
– Валиум, большая доза. А сверху еще торазин.
Волшебный эликсир доктора Тоула.
Наконец он ослабил путы и откинул одеяло. На ней были грязные джинсы и красно-белая полосатая футболочка со Снупи на груди. Тоул задрал ее, пропальпировал живот, проверил пульс, потрогал лоб – изображал доктора.
– Худенькая, но в остальном здорова, – объявил он.
– Укройте ее опять. Сможете нести?
– Конечно, – отозвался он раздраженно – как я мог сомневаться в его силах?
– Хорошо, тогда пошли.
Тоул взял ее на руки – Большой Белый Отец, да и только. Девочка испустила вздох, потом содрогнулась и крепко вцепилась в него.
– Держите ее полностью закрытой, когда мы выйдем.
Я повернулся было к двери. Негромкий музыкальный голос у меня за спиной врастяжку произнес:
– Не двигайтесь, доктор Делавэр, иначе потеряете свою долбаную башку.
Я замер на месте.
– Положи девчонку, Уилл. И возьми у него ствол.
Тоул тупо посмотрел на меня. Я пожал плечами. Он осторожно положил Мелоди обратно на койку и укрыл ее. Я отдал ему «тридцать восьмой».
– К стене с поднятыми руками, доктор. Обыщи его, Уилл.
Тоул охлопал меня по бокам.
– Поворачивайтесь.
Передо мной, улыбаясь, стоял Маккафри, полностью заполнив собой проем между двумя помещениями, с «Магнумом» калибра.357 в одной руке и «Полароидом»[126] в другой. На нем был переливающийся ярко-зеленый комбинезон, украшенный целым набором кармашков и пряжек, и такие же ярко-зеленые туфли из кожзаменителя. В тусклом свете его лицо тоже отсвечивало зеленым.
Он укоризненно поцокал языком.
– Эх, Уилли, Уилли… И какая беда у нас на сей раз приключилась?
Великий врач повесил голову и стал нервно переминаться.
– Не в настроении поболтать, Уилли? Ладно. Поговорим позже. – Бесцветные глаза прищурились. – Прямо сейчас надо с делом разобраться.