Аои, услышав это, присела перед Чернышом на корточки и показала ему ладони.
Чернышу стало интересно, и он невольно обнюхал ее руки. Это была ловушка. Аои тут же схватила его, перевернула на спину и стала чесать живот. Черныш выворачивался и попытался сбежать, но это оказалось так приятно, что скоро он перестал сопротивляться.
А она знает, как обращаться с котами… Эх, хорошо-то как!
– Как поживает Печенька? – спросил Черныш, но Аои слышала только «мяу, мяу».
– У меня тоже есть кошечка. Маленькая еще. Недавно убежала из дома, хотела повидаться с мамой кошкой, представляете!
– Какая умничка!
– Нет, это я привел ее туда!
Конечно, люди слова Черныша не поняли.
«Ну и ладно».
Расставшись с Аои, Сино с Чернышом решили отправиться домой. Черныш хотел еще немного пройтись по территории, но Сино, похоже, устала.
Когда они вернулись домой, Чернышу показалось, что во дворе кто-то есть.
– А вдруг… Джон? Неужели вернулся?
Черныш подскочил к будке, заглянул в нее, но Джона не было.
Кто-то спал на веранде. Не собака Джон, а человеческий юноша. В измятом костюме, с пакетом из круглосуточного магазинчика, с бледным лицом.
Черныш этого человека не знал, но опасности не почувствовал. Запах юноши был очень похож на запах Сино.
– Рёта, это ты?! – обратилась к нему Сино, и лежащий без сил юноша открыл глаза.
– Тетя, здравствуйте, – не вставая, ответил он, сощурившись.
– Давненько тебя не видела. Что случилось?
– Тетя, пожалуйста, скажите, что меня нет, даже если будут звонить. И отцу не говорите, ни в коем случае, – затравленным голосом умолял Рёта Сино.
– Видимо, есть причина? Ну, хорошо.
Сино ласково пригласила неожиданного гостя в дом.
3
У меня не было каких-то амбиций или неоправданных притязаний. Я просто хотел жить обычной жизнью.
У меня нет особых талантов, но зато нет и слишком серьезных проблем. Оценки мои были так себе, но не настолько, чтобы провалиться на экзаменах. Я никогда не делал ничего такого, за что меня можно было бы наградить или похвалить, но и плохих поступков, за которые меня бы лупили родители, тоже не совершал.
В средних и старших классах я занимался легкой атлетикой, и меня даже несколько раз отбирали на соревнования, но каких-то особых результатов, чтобы выйти на уровень префектуры, я не продемонстрировал. Ничем таким страшным, чтобы попасть в больницу, я не болел, травм сильных тоже не получал, и ничего такого со мной не случалось – родители не разводились, страшных кредитов не брали, близкий друг не уходил из жизни.
Я жил обычной жизнью, как все вокруг, сдал экзамены и поступил в местный университет. Как все, проводил обычные дни, а когда настало время устраиваться на работу, нигде работы не нашел. Тут я впервые заметил, что этому обществу я, видимо, не нужен.
Я не знаю, в чем я был виноват. Я просто жил так же, как и все.
Мне показалось, что меня сбросили с лестницы, по которой я поднимался, и я завис в воздухе.
То, что я считал обычной жизнью, похоже, дозволялось только тем, кто справляется с ней, или тем, кто обладает какими-то невиданными талантами.
Видимо, неправильно было думать, что, живя так же, как все, сможешь стать полноправным членом общества. Каждый говорил свое: «Это такое поколение», или «Это такая экономическая ситуация», или «Нечего молодежи выбирать работу». Можно было сказать, что мир так устроен, и успокоиться, но проблем это не решало.
Пока я растерянно сидел на месте, родители нашли мне работу, куда надо было выходить осенью. То, что называется «повторный выпускник»[7]. Я удивился, потому что даже не думал, что у родителей есть связи, но с благодарностью ухватился за это место.
Это была компания, связанная с IT. У меня не было опыта программирования или работы с компьютерами, но я был готов заниматься любым делом.
Но во время обучения первым делом меня почему-то заставили не учиться программированию или обращению с компьютером, а рыть большую яму. Вместе с другими новичками мы вырыли яму глубже нашего роста. На нас беспрерывно орали, а мы продолжали рыть. На ладонях появились мозоли, потом они лопнули, а мы все продолжали копать, пока не получилась огромная яма.
Начальник похвалил нас, а мы плакали, валясь с ног от усталости. Это было ощущение выполненной работы, которого я до сих пор не знал. Я решил, что компания признала меня. Сейчас я понимаю, что это было их любимым издевательством над новенькими.
После этого я весь погрузился в работу. Проект, куда меня распределили после минимального обучения, провалился с самого начала, но я продолжал работать, измученный больше, чем во время рытья ямы.
В компании ценилась не техника, а вопли. Если ты громко орал, то, даже не имея особых навыков, как-то справлялся.
Несколько месяцев я не появлялся дома, живя в гостинице рядом с компанией клиентов. И вот как-то раз я не смог вернуться даже в гостиницу.
Я стоял на кухне компании и собрался сделать себе лапшу быстрого приготовления, которой, как обычно, накупил заранее, и вдруг понял, что не знаю, как это сделать.
Я и сам не знаю, как это случилось.
Но тогда я перестал понимать, в каком порядке открывать пакетики с бульоном или приправами, как их класть в тарелку… Сколько я ни читал инструкцию, я все равно ничего не понимал.
Когда я это заметил, по спине у меня пробежал холодок.
Я скоро сломаюсь. Я оставил в темной кухоньке возле чайника с кипятком вскрытый пакет с лапшой и тихонько, чтобы никто меня не заметил, выбрался на улицу через запасный выход.
Наручные часы показывали шесть, но все вокруг – наверное, из-за того, что я слишком долго смотрел на монитор, – выглядело каким-то желтым. Я находился в районе офисных зданий, людей на улице было мало, и мне показалось, что я заблудился в каком-то чужом мире.
Добравшись до станции, я наконец понял, что сейчас шесть часов не вечера, а утра.
Я вскочил в первый попавшийся поезд, уселся на свободное место и заснул. Мобильный я где-то забыл. Может быть, выбросил незаметно для себя.
Когда в вагон вошло много народа, я проснулся. И заметил, что, если пересяду на этой станции, доберусь до вашего дома.
Мы много лет не виделись, но я помню, как вы меня баловали. Я просто хотел вас увидеть. Хотел встретить человека, который знает меня.
Рёта проспал все утро и весь день.
«Прямо как кот», – подумал Черныш.
– Это мой племянник.
Так Сино представила Рёту Чернышу. Это был сын ее старшего брата Таскэ.
С того дня Сино стала готовить на двоих (и на Черныша), оставив у себя Рёту, который собирался сразу же уехать.
– Меня ведь устроили туда родители по знакомству, так что я всех подвел, опозорил, теперь не могу вернуться домой.
Рёта по капельке выдавал все, что с ним случилось, а Сино возмущалась – надо же, какие ужасные бывают компании. Рассказанное Рётой не укладывалось у Черныша в голове, но то, что тот сбежал из какого-то ужасного места, Черныш понял.
– Можешь жить у меня, сколько захочешь.
Рёта понемногу восстанавливался. Сино радовалась, а вот Чернышу прибавилось хлопот.
Ну-ну. Если он выздоровеет, значит, станет больше народу, за которым надо присматривать.
Рёта неучтиво вел себя по отношению к Чернышу, вертя шнурком перед его мордой, так что Черныш бесцеремонно отобрал у него шнурок и показал, кто тут главный.
Сино по природе своей, видимо, любила заботиться о ком-то. Чернышу казалось, что она даже стала выглядеть бодрее, чем обычно.
Понадобилось целое лето, чтобы Рёта пришел в себя настолько, чтобы выходить на прогулки и помогать по дому.
– Ты свободен, тебе хорошо, – подойдя неверной после сна походкой и рассматривая завтракавшего Черныша, прищурился Рёта.
– По-моему, это вы, люди, свободны.
7
«Повторный выпускник» – как правило, этим термином называют в Японии молодых людей, которые, закончив вуз и устроившись на работу, через несколько лет увольняются и начинают искать другую работу. Здесь имеется в виду несовпадение сроков устройства на работу (учебный год в Японии заканчивается в марте, а новый финансовый год начинается в апреле, поэтому новых сотрудников обычно нанимают с апреля).