В полицейских отчетах указано, что шефа Салливана в этот день даже не было в городе («Конечно же, я помню, — говорил мне Алоис Нелл, сидя в кресле на залитой солнцем веранде Дома престарелых Полсона в Бангоре. — Я служил в полиции первый год, так что должен помнить. Он уехал в Западный Мэн, охотился на птиц. Их уже накрыли простынями и унесли к его возвращению. Как же он тогда разозлился, Джим Салливан»), но на фотографии в документальной книге о гангстерах, которая называется «Кровопийцы и головорезы», изображен улыбающийся мужчина, стоящий в морге у изрешеченного пулями трупа Эла Брэдли, и если это не шеф Салливан, то, конечно же, его брат-близнец.
И только от мистера Кина я узнал версию этой истории, которую склонен считать истинной, Норберта Кина, которому с 1925 по 1975 год принадлежал «Аптечный магазин на Центральной». Он согласился поговорить со мной, но, как и отец Бетти Рипсом, заставил выключить диктофон до того, как произнес хоть слово — это не имело значения, его скрипучий голос я слышу и теперь, — еще один певец в чертовом хоре, название которому — Дерри.
— Не вижу причин не рассказать. — Он пожал плечами. — Никто этого не напечатает, а если кто-то и напечатает, так никто не поверит. — Он предложил мне старинную аптекарскую банку: — Лакричные червяки. Насколько я помню, ты всегда предпочитал красные, Майки.
Я взял одного.
— Шеф Салливан в тот день был в городе?
Мистер Кин рассмеялся и сам взял лакричного червяка.
— Ты задавал себе этот вопрос, так?
— Задавал, — согласился я, жуя кусочек красного лакричного червяка. Я не съел ни одного с того времени, когда еще мальчишкой протягивал свои центы более молодому и шустрому мистеру Кину. Вкус у лакрицы оставался отменным.
— Ты слишком молод, чтобы помнить удар Бобби Томсона[245] в плей-офф 1951 года — он играл за «Гигантов», — позволивший ему сделать круговую пробежку. Тебе тогда было года четыре. Несколькими годами позже в газете напечатали большую статью о той игре, и, похоже, не менее миллиона жителей Нью-Йорка утверждали, что присутствовали в тот день на стадионе. — Мистер Кин жевал лакричного червяка, и из уголка его рта побежала струйка черной слюны. Он вытер ее носовым платком.
Мы сидели в его кабинете за торговым залом аптечного магазина, потому что Норберт Кин в свои восемьдесят пять и десять лет как ушедший на пенсию все еще вел бухгалтерию для своего внука.
— А с уничтожением банды Брэдли все наоборот! — воскликнул Кин. Он улыбался, но ничего приятного в его улыбке я не увидел — от нее веяло цинизмом и холодом. — Тогда в центральной части Дерри жили тысяч двадцать. Главную и Канальную улицы вымостили четырьмя годами раньше, а Канзас-стрит оставалась проселочной дорогой. Летом за каждый автомобилем тянулся шлейф пыли, в марте и ноябре она превращалась в болото. Каждый июнь холм Подъем-в-милю заливали битумом, и каждый год Четвертого июля мэр говорил о том, что Канзас-стрит получит твердое покрытие, но произошло это лишь в 1942 году. Тогда… так о чем я говорил?
— В центральной части города жили двадцать тысяч человек, — напомнил я.
— Ага. И из этих двадцати тысяч половина, вероятно, умерли, может и больше… пятьдесят лет — долгий срок. И в Дерри люди частенько умирают молодыми. Может, что-то носится в воздухе. Но из тех, кто остался, не думаю, что ты найдешь больше десятка человек, которые скажут, что были в городе, когда банду Брэдли отправили в преисподнюю. Батч Роуден с мясного рынка, возможно, сознается — он держит фотографию одного из их автомобилей на стене, у которой он рубит мясо. Только по фотографии трудно догадаться, что это автомобиль. Шарлотта Литтлфилд могла бы тебе кое-чего рассказать, если застанешь ее в хорошем настроении; она преподает в средней школе. Насколько я помню, тогда ей было лет десять или двенадцать, но, готов спорить, она много чего помнит. Карл Сноу… Обри Стейси… Эбен Стампнелл… и этот старикан, который рисует такие странные картины и вечерами пьет в «Источнике Уоллиса»… думаю, его фамилия Пикман… они помнят. Все они там были…
Он замолчал, глядя на лакричного червя в руке. Я уж собрался «подстегнуть» его, но раздумал.
Наконец он заговорил сам.
— Большинство других солгут, точно так же, как люди лгали о том, что своими глазами видели знаменитый удар Бобби Томсона и его круговую пробежку, вот я о чем. Но о бейсбольном матче люди лгали потому, что хотели бы видеть. А насчет своего присутствия в Дерри люди солгали бы потому, что в тот день с радостью уехали бы из города. Ты понимаешь, о чем я, сынок?
245
Этот удар принес «Нью-йоркским гигантам» (профессиональная бейсбольная команда) 3 очка, победу в решающем матче и первое место в Национальной лиге.