Майк повернул на Джексон-стрит в объезд центра, затем переехал Мейн-стрит по Палмер-лейн и без остановки проехал тот квартал, где позднее будет его местожительство. Майк даже не взглянул на дом — маленькое двухэтажное здание с гаражом и небольшим патио. Парнишку на велосипеде не волновало, будет ли он его владельцем или просто квартиросъемщиком; он даже не догадывался, что проведет в этом доме большую часть сознательной жизни.
Повернув вправо, он взял курс на Басси-парк — без особой цели, просто наслаждаясь тишиной раннего утра. Проехав через главный вход, он слез, поставил велосипед на подставку и побрел к каналу — ничем не гонимый, праздный. Чтобы он наяву руководствовался недавними сновидениями — этого с ним не приключалось; напротив, он совершенно не помнил своих снов — так быстро они сменяли друг друга, пока он не встал спозаранку, вспотевший, но дрожащий от утренней прохлады, с намерением быстренько позавтракать и прокатиться по спящему городу.
Запах тумана в Басси-парке был неприятен: сырой и просоленный. Но так бывало и раньше. В предутреннем тумане, висевшем над Дерри, часто пахло океаном, хотя он и был в 40 милях. Но в это утро он казался особенно густым и плотным. Навязчивым. И угрожающим.
Его внимание привлек какой-то предмет. Майк нагнулся и поднял перочинный ножик с двумя лезвиями и выцарапанными инициалами «Э. К.». Задумчиво поглядев на находку, мальчик опустил нож в карман. «Нашедший скачет, потерявший плачет».
Майк огляделся. Чуть поодаль от места находки валялась перевернутая скамья. Мальчик водрузил ее на место, воткнув железные ножки в соответствующие ямки, выкопанные то ли месяц, то ли год назад. За скамейкой трава была примята; отсюда к каналу по траве уходили два следа. Трава вернулась в прежнее положение, но следы все равно просматривались отчетливо.
Затем он увидел кровь.
(вспомни птицу вспомни птицу)
Но ему вовсе не хотелось вспоминать о случае с птицей, и мальчик прогнал навязчивую мысль. «Дрались собаки. Сильная покусала слабую». Может быть, но неубедительно. В сознание вернулась мысль о птице, которую он видел на развалинах бывших заводов Китченера и которую Стэн Урис не смог найти в определителе пернатых…
«Оставь, тебя это не касается…»
Вместо того, что подсказывал здравый смысл, он пошел по следу. Пока шел — сочинил небольшую историю. Историю убийства. Очевидно, убитый был ребенком. Убит после комендантского часа. Детоубийцей. Но куда он дел тело? Ах да, конечно, подтащил к каналу и сбросил вниз. Как в фильмах Альфреда Хичкока[30].
Следы, по которым он шел, могли быть оставлены ботинками или тапочками убитого. Так предполагал мальчик.
Он вздрогнул и нерешительно оглянулся: уж слишком достоверной ему показалась собственная версия…
«…И сделал это тот самый монстр — как в комиксах, фильмах ужасов или…»
(дурном сне)
«в сказках и т.п.»
История была Майку явно не по душе. Глупость какая-то. Он попытался отбросить это и не смог. Ну и ладно, пусть остается. Все равно это глупость. Такая же, как прогулка на велосипеде по сонному городу. Отец предложит ему сегодня убрать вокруг фермы. Надо вернуться и начать заранее, иначе разгар работы придется на пик жары. Да, надо возвращаться. Именно это и надо.
— Спорим, надо? — спросил он сам себя вслух.
Но вместо того, чтобы вернуться и сесть на велосипед, покатить к дому и начать уборку, ноги сами понесли его по следу. Капель засохшей крови вокруг становилось все больше. Хотя и немного. Не так много, как на примятой траве у перевернутой скамьи.
До Майка доносилось ровное журчание воды в канале. Через секунду из тумана выплыл бетонный парапет.
Что-то еще валялось в траве. «Бог мой, сегодня поистине день находок!» — воскликнул про себя мальчик с наигранной веселостью. Вскрикнула чайка, и Майк вздрогнул, опять вспомнив птицу, так напугавшую его в прошлом.
«Что бы там ни было в траве, — мне вовсе не хочется на это смотреть». И эта мысль была, ох, какой верной, но Майк уже нагнулся, положив руки на колени… Лохмотья одежды с каплями крови.