— Ого! Что это значит?
— Ничего… неужели непонятно?
Яростно покраснев, Бен тихо вымолвил:
— Этот парень… он не повредил тебе прическу, Беверли?
Девочка дружески улыбнулась ему, решив попутно вопрос, кто мог послать ей такой красивый «хайку» на почтовой открытке.
— Ничего страшного, Бен.
— Может, сходим в Барренс? — предложил поскучневший Ричи.
Вот так… туда они и убежали. Позднее Ричи осознает, что они провели остаток лета именно там. Барренс стал их местом сбора. Беверли, как и Бен — до встречи с шайкой Бауэрса, — не бывала там раньше. Юбка Беверли полоскалась на ветру. Бен ощущал приливы чувства к девочке, сильные как желудочные спазмы. Браслет на ее лодыжке бросал игривые блики в лучах летнего солнца.
Ребята перешли рукав Кендаскейга, недавно перегороженный запрудой (он ответвлялся на 70 ярдов выше по течению и сливался с основным в двухстах ярдах за городом), и по камням перебрались через ее восточный, более широкий, рукав. Слева от них взору представились два бетонных цилиндра со смотровыми люками; под ними выступали трубы канализационной системы, из которых слабенькими и чахлыми ручейками в Кендаскейг стекала загрязненная вода. «Кто-то наложит кучу в своем сортире, — припомнились Бену объяснения мистера Нелла, — а здесь это всплывет на поверхность». Его охватило раздражение — от собственной глупости и недальновидности. Мальчик припомнил, как однажды предпринял попытку что-то поймать здесь. Теперь-то уж такое вряд ли придет в голову. Наверно, значительно проще выловить «пипифакс»[36].
— Как красиво, — вздохнула Бев.
— Н-да, ничего себе, — согласился Ричи. — Облака, похоже, рассасываются, а ветерок прогонит москитов. — Мальчик бросил на Беверли взгляд, полный надежды. — У тебя есть сигареты?
— Нет, к сожалению — вчера выкурила последнюю.
— Жаль.
Свежий ветерок гнал по реке рябь. Ричи представил себе вид на Барренс из окна пассажирского состава: лачуги бедноты в предместье на холмах, бамбуковые заросли поймы и, наконец, городская свалка. Красотища!
Он вдруг вспомнил — наверно, по ассоциации с железнодорожным составом, — рассказ Эдди о сифилитике в заброшенном доме на Нейболт-стрит. Стараясь отогнать эту неприятную мысль, он повернулся к Бену.
— Что тебе понравилось больше, Копна?
— А? — рассеянно отозвался Бен. Пока Бев отрешенно взирала на реку, он позволил себе полюбоваться ее профилем. И синяком на щеке…
— Да из фильмов, тупица! что тебе понравилось?
— Как Франкенштейн бросал трупы крокодилам.
— Да, это сильно, — откликнулась Беверли, поежившись. — Терпеть не могу… Крокодилы, пираньи, акулы…
— Что там насчет пираний? — немедленно среагировал Ричи
— Это такие маленькие рыбешки, — ответила Беверли, — с крошечными, но очень острыми зубками. И если зайдешь в речку с пираньями, они оставят от тебя лишь скелет.
— О!
— Я смотрела однажды фильм, где героям надо было перебраться на другую сторону реки. В ней водились пираньи, а мост рухнул. Так они сначала пустили в воду корову, и пока пираньи отвлеклись на нее, перебрались вплавь. А потом показали, что осталось от коровы — один скелет. Меня целую неделю по ночам кошмары мучили.
— Ох, мне бы такую рыбку, — мечтательно произнес Ричи. — Я запустил бы ее Бауэрсу в ванну.
Бев прыснула.
— Мне кажется, он не слишком любит мыться, — изрек Бен.
— Не знаю, как насчет ванны, но этих парней надо остерегаться, — посерьезнела вдруг Беверли, трогая синяк на щеке. Встретив вопросительные взгляды ребят, она объяснила: — Отец позавчера запустил в меня тарелкой. Думаю, что на этой неделе я уже получила причитающееся.
Помолчали. Затем Ричи поделился тем, что ему больше всего понравилось в сегодняшнем фильме. Оказалось, что это — гипноз. Ребята еще некоторое время обсуждали виденное ими раньше, в том числе и постановки Альфреда Хичкока. Бев заметила на берегу реки цветы, один сорвала и поднесла попеременно к подбородкам мальчиков, объяснив вслух, что теперь они способны чувствовать то же, что она. Лицо девочки на одну-две секунды оказалось в такой близости от Бена, что ее хватило на всю последующую ночь сладких мечтаний.
Их безоблачное времяпрепровождение было нарушено звуками раздвигаемого кустарника и голосами. Дети обернулись на шум, и Ричи с тревогой подумал, что бежать-то некуда — сзади река.