В доме арестованного, точнее, в крошечной съёмной комнатушке на Капищах, родной сестре той, что занимал агент Удальцев, было обнаружена чёрная книга с запрещёнными заклинаниями, заговорённая куриная кость под порогом и свежий настой аронника в ночном горшке под кроватью. «Другой тары у него, что ли, не нашлось?» — брезгливо скривился Роман Григорьевич, а Тит Ардалионович, улучив момент, с нездоровым злорадством опрокинул упомянутый сосуд над мыльняновской постелью, за что и получил крепкий нагоняй от господина Мерглера, ничуть, впрочем, агента Удальцева не смутивший. Вот если бы непосредственный начальник его выбранил — тогда другой разговор. Но Роман Григорьевич и не думал ругаться, наоборот, сочувственно вздохнул: «Ну, что ж, если вам от этого легче…» Значит, повода для расстройства не было.
…Они были похожи, как два родных брата: оба высокие, сутулые, с волосами до плеч, как это принято у юношей магического сословия, с одухотворённо-измождёнными лицами и лихорадочным блеском в очах. Паврин ещё и покашливал — уж не чахотка ли?
Сначала каждый долго и глупо отпирался: знать ничего не знаю, ведать не ведаю ни о заговоре, ни о Бессмертном, на Рюген ездил за тайными знаниями и колдовскими субстанциями. Пришлось вызвать нижних чинов с солёными розгами и кобылой[63] — для начала. Хотя, в арсенале Особой канцелярии имелись и более действенные средства для развязывания языков — за это её и не любили в народе, и боялись — Роман Григорьевич что-то не спешил к ним прибегать. Поэтому дух Модеста Паврина остался несломленным.
Однако, Георгий Мыльнянов получив некоторое количество ума через задние ворота (заметим: небольшое, не столько «ворота» пострадали, сколько гордость), повёл себя почти так же, как в своё время Серж Таисьев, разве что более сдержано, без агрессивных магических выпадов и истерик: признал все факты, но не признал своей вины. Разве это преступление — радеть о благе несчастного Отечества, которому предсказано быть в скором времени растерзанным нигилистами? Они лишь исполняли свой сыновний долг пред ним, они пошли на крайние меры, чтобы не допустить ещё худшей беды, чем та, что принёс Бессмертный. Полтысячи солдат полегло — эка невидаль! На то они, солдаты, и нужны. Любая война уносит в сотни раз больше жизней, однако, правителей и военачальников отчего-то никто потом не судит и не ссылает в Сибирь. Царскую дочь похитили — подумаешь! Доподлинно известно, что с пленницами своими Кощей обращается достаточно бережно, ни одна серьёзно не пострадала. Двух ведущих магов зарезали — это и вовсе пустяки, из-за собственной корысти господа пострадали, туда им и дорога. Зато теперь Россия свернула со страшного пути, уготованного ей злой судьбой, и прийдет день, когда благодарные потомки по достоинству оценят деяния трех патраторов, положивших свои молодые жизни на алтарь благоденствия и процветания своей родины, а также великого архата, вдохновившего их на подвиг…
Это было старо, знакомо и скучно. Роман Григорьевич пытался слушать внимательно, но от возвышенных речей разболелась голова, и настал момент, когда он совершенно ясно увидел обрюзгшего и располневшего Мыльнянова, лежащего в сточной канаве с простреленным лбом и вывернутыми карманами. Увидел и Паврина, тоже немолодого, но ещё более тощего, чем теперь: он стоял, на коленях у задней стены длинного и приземистого деревянного строения и жадно поедал картофельные очистки, выуживая их из слитых в снег помоев… Какое уж тут благоденствие и процветание! Непохоже, чтобы Россия куда-то успела свернуть. Неужели, слишком рано прикончили Бессмертного? Или…
Или всё НАОБОРОТ? Что если предсказание истолковано неверно, и на самом-то деле не абстрактная «злая судьба», а именно явление Бессмертного должно, годы спустя, ввергнуть страну в пучину хаоса и разрушения? И «деяние» герев-патраторов было не корректирующим вмешательством в вероятностно-определённый Футурум, а его неотъемлемой составной частью? Проще говоря, не предотвратили предсказанную беду господа-заговорщики, а напротив, стали её причиной…
Да, это было очень похоже на правду. Настолько логичной и стройной показалась агенту Ивенскому его новая теория, что он тут же изложил её всем присутствующим с таким озарённым видом, с каким древнегреческий мудрец Архимед когда-то воскликнул «Эврика!» Первой реакцией заговорщиков было: «Что за ересь?!» Второй: «Да с чего вы взяли?» Ну, Роман Григорьевич им и про видения свои ведьмачьи поведал, он вовсе не собирался беречь нервную систему государственных преступников.