…Аудиенция завершилась около двух часов пополудни. Покинув замок, Ивенский с Удальцевым довольно долго бродили по заснеженным тропинками парка и живописным городским улочкам без всякой цели — один вспоминал детство, другой просто любовался картинами чужой жизни, так не похожей на привычную российскую.
Потом был обед в доме фон Корнов, пришедшийся очень некстати. Блуждая по городку, они постоянно натыкались то на булочную, то на кондитерскую, то на бакалейную лавку, и в каждой Тит Ардалионович непременно должен был что-то попробовать: горячую колбаску с горчицей, бисквитный рулет с повидлом, круглую белую булочку, обещанное мороженое — и не упомнишь всего, что было съедено в тот день. За стол садились сытые «как дураки после поминок» — так образно охарактеризовал их состояние Роман Григорьевич. Но тётушка Амалия Леопольдовна выразительно взглянула на своего «изящного» племянника, и тоном, не терпящим возражения, объявила, что уважает лишь тех молодые людей, которые умеют есть много и часто, потому что именно эти они отличаются от барышень.
— Разве? — удивился её супруг, пряча улыбку. — А мне всегда казалось, что совсем другим…
— «Другим», милый мой, отличаются самцы от самочек! — парировала гофмейстерина без малейшего смущения. — А мы говорим о юношах и девушках, это куда более тонкая материя! — что поделаешь, баронесса фон Крон была натурой незаурядной и всегда отличалась парадоксальностью суждений.
Ну, кое-как отобедали.
Зато потом было новое развлечение — семейное.
За окном сгустились ранние зимние сумерки, зажглись газовые фонари, в их подрагивающем свете весело закружились крупные белые хлопья — начался снегопад.
— На ярмарку! — объявила Амалия Леопольдовна, и ответом ей был счастливое девичье повизгивание, показавшееся Титу Ардалионовичу по-немецки сдержанным и деликатным — его многочисленные сёстры в минуты радости визжали гораздо громче.
И снова не пришлось далеко идти — в Кленове всё было рядом. От ратуши свернули налево, и оказались на улице не такой широкой, как Замковая (или, по-здешнему, Шлоссштрассе), но оживлённой, нарядной, ярко освещённой праздничной иллюминацией. Проезжая часть её на время зимних гуляний была отдана пешеходам, а по бокам вытянулись два длинных ряда домиков-прилавков под яркими полосатыми навесами из парусины. И какого там только не было товара! Тит Ардалионович сам не заметил, как в руках его образовалась прехорошенькая плетёная корзиночка с кружевной оторочкой и крышкой (для матушки) и принялась стремительно наполняться всякой всячиной. Нашли в ней своё место и курительная трубка (для папеньки), и несколько маленьких фарфоровых куколок (для сестриц), и деревянные фигурки в виде домиков, деревьев и зверей (для братьев), и завезённый из далёкого Зайффена подсвечник, изображающий бородатого горняка (для себя, очень уж понравился).
— А что? — одобрил Роман Григрьевич, занятый приобретением милых пустяков для своих кленовских кузин. — Я тоже такого хочу!
Но купил почему-то не горняка, а чернолицего мавра-курилку, умевшего по-настоящему пускать дым из длинной трубки, и щелкунчика для орехов с огромными зубами. Потом они вдруг решили поменяться: щелкунчик отошёл к Удальцеву, Ивенскому достался горняк, оба остались весьма довольны таким обменом.
Кроме перечисленных выше вещей и тому подобного товара, на ярмарке продавали много разной еды, но после сытного обеда на неё не хотелось доже смотреть. Единственное, что привлекло внимание Тита Ардалионовича — это крупные тёмно-коричневые шары, насаженные на палочки на манер леденцов и посыпанные цветными шариками, больше всего похожими на крашеное пшено, каковым приверженцы византийской веры украшают праздничные куличи, но состоящими из сахара. Он не сразу понял, что за штука.
— Яблоки, облитые шоколадом,[49] — пояснил Роман Григорьевич, извлекая кошелёк. — Вы непременно должны попробовать… — Fräulein, geben Sie uns bitte zwei… oder nein, fier Stück![50] — по одному на брата ему показалось мало.
49
заметим, что в нашей немагической реальности в середине 19 века это распространённое лакомство, скорее всего, ещё не было изобретено из-за того, что технология шоколадного производства не успела достигнуть достаточного уровня.