— Ага. Скажи еще — на оленях. А ротор под мышку возьмешь. Под одну. А меня — под другую.
— Ну как знаешь, мое дело предложить. Пока есть спецрейс до Октябрьского, можно договориться.
— А кто тебе сказал, что он есть?
— Кто-кто… В АДП[5] знакомый сказал. Пауза.
— Нет. Лучше здесь бичевать будем. Пока прямого на Озерное не дождемся.
— Как знаешь…
— Не «как знаешь», а как прикажу. Кого начальником назначили?
Баранчук не мешкая подошел к этим двум и как можно вежливее обратился к ним с вопросом:
— Извините, пожалуйста, вы не скажете, откуда идет этот спецрейс на Октябрьский?
Они посмотрели на него, на его нейлоновую куртку, молча переглянулись и, не сговариваясь, пошли прочь к выходу из аэровокзала.
Эдик поглядел им вслед, а потом на свою куртку: ничего, куртка как куртка, разве что яркая, трехцветная, подумаешь…
Мимо шла девушка в форме Аэрофлота с серебристыми тонкими шевронами на рукавах. Баранчук быстро догнал и пошел рядом: по всему было видно, что девушка очень спешит. Он тронул ее за локоть.
Девушка остановилась, дружелюбно улыбнулась Баранчуку:
— Вам что-нибудь нужно?
— Вы не скажете, откуда летают спецрейсы?
— Налево за угол, пройдете с километр, там кругом склады и арка такая — весы для машин. Что вам там надо? Какую организацию?
— Мне самолет нужен, — невесело улыбнулся Эдуард. — Такой, чтоб летел до Октябрьского.
Она тоже посмотрела на его куртку.
— А-а, все понятно, из отпуска, трассовик… — улыбнулась девушка, — Деньги, наверно, кончились… Одолжить?
— Да что вы! — возмутился он. — Деньги есть.
— Так я вам и поверила. Судя по куртке, в отпуск, еще летом, наверно, уходили.
— Точно, — соврал он.
— Вам позавидуешь: отпуска по три, по четыре месяца. Так дать денег на билет? Потом пришлете…
— Спасибо. Не надо. На ближайшие три дня все равно нет билетов, — он полуопределенно указал в ту сторону, где должны были формироваться спецрейсы. — А там у меня знакомые, отправят, как из пушки.
— Ну смотрите. Если понадобится, я до девяти утра в окне справок. Счастливо добраться до трассы.
— Спасибо! Всего вам хорошего.
Он еще постоял, глядя ей вслед, даже залюбовался: фигурка, точеные ножки, тонкие чулки, туфельки — аккуратная, стройная, очень симпатичная девушка. Добрая — вот что главное. Доброту Баранчук ценил превыше многих других черт, свойственных человеку.
«А эти двое испугались, — думал он по дороге к весам. — Наверно, решили, что бичую, деньги буду просить. Ну дела! Видно, и на Севере раз на раз не приходится — всякие люди бывают…»
Он поежился и прибавил шагу.
«А девушка эта из справочного — молодчина. Теперь точно улечу — она талисман. Если буду еще в этих краях, надо бы ей что-нибудь приятное сделать. Цветы или что-нибудь такое».
А теперь одну минуту, читатель. Отойдем в сторонку. Эта девушка покинула наш рассказ и уже не вернется, поэтому ждать не надо. Просто надо сказать, что Баранчуку через год довелось побывать в этом аэропорту. Первое, что он сделал, так это пошел к справочному окну, но там сидела другая девушка, тоже хорошая, но не та. По описанию Баранчука она индентифицировала образ с реальной личностью: да, работала такая, но два месяца назад уволилась.
— А где она сейчас работает?
— Не знаю… Она иногда заходит. По старой памяти, с девчонками поболтать.
Эдуард сунул в окошко руку и поставил перед девушкой небольшой флакон французских духов.
— Если вам нетрудно, когда она в следующий раз появится…
— Будет сделано. А… что передать?
— Передайте ей… большой привет.
Девушка понимающе улыбнулась:
— От кого?
— Это неважно. Она сразу поймет, — скупо улыбнулся Эдуард Никитович — Спасибо. До свиданья.
Он уже отошел на несколько шагов, но вернулся. Девушка смотрела на него с интересом.
— А… как ее зовут?
— Кого? — не поняла «справка», морща носик от напряжённого мышления.
— Ну… о ком мы сейчас говорили.
— Света Журавлева.
— Вот-вот, — подхватил он, — действительно… Большой привет Свете Журавлевой.
Эта девушка действительно сыграла роль талисмана. Он нашел грузоотправителя, а тот послал его к пилотам. Дальше — больше: пилоты оказались москвичами, более того, по выговору признали сразу в нем москвича.
— До Октябрьского?! — сказали хором они оба — и первый, и второй. — Доставим в лучшем виде. Вот только замерзнешь ты, мы не герметизированы, мы — грузовики.
Но в целях доставки «в лучшем виде» они ему подарили ватник, забытый грузчиками, который он с удовольствием и напялил поверх «отпускной» куртки.