Облаченный в костюм-тройку Кобзам в свои шестьдесят лет выглядел триумфатором, царствуя за своим огромным письменным столом из чистого, прозрачного стекла, которое не пятнала ни одна бумажка. Все в окружавшей его обстановке было тщательно продумано, чтобы он представал перед посетителем как можно более внушительным, его силуэт красовался на фоне широченного окна без стен, без опор, и создавалось впечатление, будто он парит в небе, словно некое божество. По ту сторону окон открывался невероятный вид на Париж, безбрежная панорама, окутывая этого человека совершенной иллюзией, будто он господствует над миром.
– И все же, когда я вижу ваш кабинет, ваш профессионализм, мне трудно поверить, будто вы хотя бы на секунду не знаете, продано то или иное изделие либо нет. Или у вас проблема с контейнерами, или с непорядочными перекупщиками, и вы не осмеливались признаться в этом, но теперь, поскольку мадам Десаж присутствует здесь лично, можно говорить начистоту, и самое простое было бы сказать ей правду.
– В Китае правда никогда не получает перевеса… Никогда!
– Мы во Франции, а не в Китае, и прошло уже полгода с тех пор, как вы сдали этот заказ, так что вопрос прост: когда вы заплатите?
– Я никогда не говорю о делах с человеком, обутым в кеды.
Людовик воспринял это замечание как удар кулаком, поскольку оно было непосредственно обращено к его комплексу в отношении парижан; а кроме того, оно ставило его в ложное положение, ведь в некотором смысле это было правдой, ему и впрямь тут нечего делать, он тут был совершенно неуместен. Впрочем, впредь Кобзам нарочно стал обращаться исключительно к Авроре и, даже когда Людовик задавал ему вопрос, смотрел на Аврору и отвечал только ей.
– Послушайте, моя милая Аврора, вынужден вам напомнить, я – дистрибьютор, а не ваш агент, я взял на себя обязательство в рамках настоящего партнерства, условия которого были четко определены совместно с вашим компаньоном, а теперь говорю вам, что если вы не в курсе того, что происходит на вашем собственном предприятии, то тут, моя милая Аврора, сожалею, но я ничем не могу вам помочь.
– А если говорить яснее, что это значит?
– С вами я не говорю.
– Это неудачное решение, поскольку я собираюсь спросить у вас две-три мелочи.
– Мне нечего сказать вам, мсье…
– Тогда я скажу это за вас. Вот как мне видится дело: мадам Десаж полгода ждет денег за товар, за который вам следовало заплатить в течение девяноста дней, товар, даже не застрахованный в COFACE[9] и который вы распространяете в ваших бутиках в Китае и на Тайване. Только проведя мое собственное маленькое расследование, я случайно выяснил, что группа, за которой числились эти бутики, обанкротилась… И где же пропавший товар в этих новых обстоятельствах? Кто нам гарантирует, что он уже не продается под вывеской другой группы, за которой, если поискать немного, обнаружитесь вы сами?
– Нет, вы на что же намекаете, что я украл ваш товар, так, что ли?
– Поскольку вы не хотите отвечать, я вынужден строить гипотезы.
– Аврора, остерегайтесь ваших новых друзей, они могут навлечь на вас неприятности.
Аврора, хотя Кобзам вызывал у нее безумный гнев, оставалась спокойной. Ей претило, что разговор пошел на повышенных тонах, и стало понятно, что она оказалась меж двух огней.
А Кобзам как ни в чем не бывало приготовил себе сигару и долго ее раскуривал, без единого слова, поглядывая на Людовика. Аврора злилась на себя, что впутала его в эту историю. Кобзам всегда был любезен, но только он придавал любому деловому контакту видимость сердечного человеческого сообщничества, фальшивого, конечно, только ради того, чтобы лучше замаскировать свой истинный интерес, однако сегодня ей надо было это прекратить, сегодня она хотела заставить его заплатить: во-первых, раскошелиться, выложить наконец эти девяносто две тысячи евро, потому что они жизненно необходимы для ее фирмы, да к тому же заплатить за то, что месяцами морочил ей голову, как девчонке, заплатить за свою спесь, за то, что она неизбежно чувствовала себя обманутой, замаранной, униженной этим липким ощущением, что дала себя отыметь.
– Мсье Кобзам, мы поступим по-простому: на этой стадии Аврора Десаж, представляющая здесь свою марку, уже не спрашивает вас, когда вы ей заплатите, но требует, чтобы вы заплатили сейчас.
9
COFACE (Compagnie Française d’Assurance pour le Commerce Extérieur) – Французская внешнеторговая страховая компания.