— Нет, — недовольно морщится Нед. — Я его жду. Надеюсь, он скоро появится. А пока проходите и подкрепитесь.
Мы поднимаемся в его спальню, которая выходит на реку. Именно через это окно со средником я и видела его с берега. Мое внимание тут же привлекает большая кровать под великолепным балдахином с резными столбиками и изящными деревянными барельефами. Кровать ждет нас, застеленная тончайшим бельем, роскошное покрывало предусмотрительно отогнуто… Нед ловит мой взгляд. Он увидел, что я разглядываю кровать, и глаза его потеплели.
Я замечаю книгу — она лежит на сундуке у кровати.
— Я читал. Вернее, пытался, — говорит он. — Встал сегодня в шесть часов, чтобы подготовиться. Никак не мог успокоиться, пока вы не добрались. Я даже вышел прогуляться — не мог сидеть на одном месте. Катерина, Джейн, угощайтесь.
Он приглашает нас к столику, уставленному блюдами с холодным мясом, сырами, булочками, вазочками с миндалем в засахаренных фруктах и кувшинами эля. Но никто из нас не может и думать о еде. Нед рассеянно ходит между столом и окном, снова и снова смотрит, не появился ли священник. Я наливаю себе немного эля и, пригубив его, все больше и больше впадаю в уныние. Куда же подевался этот человек?
Нед закипает:
— Ну и где же священник?
— Не знаю, обещал прийти, — жалобно говорит Джейн. — Он показался мне ответственным человеком.
— И что будем делать? — спрашиваю я.
— Мы больше не можем ждать, — заявляет Джейн. — Оставайтесь оба здесь, а я найду другого священника, который вас обвенчает.
Мы возражаем, опасаясь, что ее обнаружат со всеми вытекающими отсюда последствиями, но сестра Неда упорствует и, прежде чем мы успеваем ее остановить, уходит, завернувшись в свой просторный черный плащ. И вот мы наконец остаемся с Недом вдвоем в его спальне.
Мы чувствуем себя неловко, непривычные к этой новой близости. Наконец Нед подходит ко мне и крепко обнимает. Меня пробирает дрожь.
— Тебе холодно, любимая, — бормочет он, крепче сжимая меня. Наши сердца бьются так громко — мы чуть ли не слышим их.
— Я боюсь, — говорю я. — Боюсь, что Джейн поймают. Боюсь, что наше венчание не состоится…
— Успокойся, — утешает он меня. — Ну почему ты сразу думаешь о плохом?
— Вся моя жизнь научила меня этому, — отвечаю я. — А ты разве не боишься?
— Конечно, боюсь, — признается он. — Многие назвали бы нас сумасшедшими уже за одни мысли о том, что мы собираемся сделать сегодня. Но я хочу назвать тебя своей женой, Катерина, и готов рискнуть всем, чтобы обладать тобой. Я тебя люблю.
Я открываю рот, впиваюсь в его губы, ласкаю его спину, плечи, меня одолевают слабость и томление. Он будет моим, этот чудесный, удивительный мужчина, которым я так долго восхищалась. А когда я буду принадлежать ему по закону, никто, даже королева, не сможет встать между нами.
Через полчаса возвращается запыхавшаяся Джейн с круглолицым маленьким священником; у него светлая веснушчатая кожа, рыжая борода и черный длинный балахон, отороченный овчиной, — такие носят кальвинисты в Женеве. Она нашла его в церкви Святой Маргариты у Вестминстерского аббатства. Десять фунтов, предложенные ему Недом в качестве гонорара, легко убеждают священника, который выражает готовность соединить двух молодых и страстных влюбленных супружескими узами. Он не спрашивает, кто мы такие, хотя по дому и по нашей одежде должно быть ясно, что мы благородного происхождения, но и своего имени он нам тоже не сообщает и не облачается в стихарь.[64]
Джейн помогает священнику подготовиться к церемонии, и он говорит ей, что она самая хорошенькая из всех служек, каких ему доводилось видеть. Это немного снимает напряжение.
— Прошу вас, встаньте здесь лицом к окну, — говорит он, открывая «Книгу общих молитв».
Мы становимся бок о бок, Джейн — за нами, и брачная церемония начинается.
Нед достает изящное золотое кольцо и надевает его мне на палец, когда мы приносим супружеские клятвы, после чего священник объявляет нас мужем и женой и церемония заканчивается. Удалось! Наконец-то мы законные супруги!
Джейн провожает священника вниз, расплачивается с ним из собственного кошелька — у Неда столько денег не нашлось — и закрывает за ним дверь. Пока ее нет, молодой муж снова с любовью заключает меня в объятия; я восторженно разглядываю кольцо. Оно сделано очень искусно и имеет пружинку, удерживающую пять золотых звеньев, на которых выгравированы строки стихов, написанных Недом специально для меня:
64
Во время службы англиканский священник должен был надевать стихарь. Наиболее фанатичные реформаторы выступали против этого, но, согласно Акту о единообразии от 1559 года, священникам предписывалось служить в стихарях.