Кейт
1484 год, замок Раглан
Жизнь Кейт вошла в заведенную колею: месса утром, обязанности хозяйки дома, обучение искусству управлять слугами под доброжелательным руководством графини Анны. Кроме того, она должна была за обедом сидеть с Уильямом во главе стола, когда муж находился дома, что случалось довольно редко, ибо обязанности постоянно вынуждали его разъезжать по округе, сплачивая силы сторонников короля. Бесконечные часы Кейт проводила за рукоделием и разговорами с вдовствующей графиней, слушала, как зáмковые менестрели пели старые песни, а потом ужинала, прежде чем отправиться в постель с графом, который каждый вечер исполнял супружеские обязанности.
Как она и предполагала, гости в замке появлялись редко. Иногда случайный путник просил приютить его на ночь, иногда из Херефордшира приезжал единокровный незаконнорожденный брат Уильяма — Ричард Герберт. Это был грубоватый, добродушный, твердо стоящий на земле человек, черноволосый, как и все Герберты, хотя в его волосах уже пробивалась седина: он был гораздо старше Уильяма, появившись на свет во времена беспутной юности его отца. Кейт всегда с удовольствием общалась с ним, потому что Ричард был остроумный рассказчик и вообще человек куда более общительный, чем ее муж.
Однако и сам Уильям в такие дни становился более разговорчивым. Здесь, в Раглане, он был в своей стихии, среди людей, которых знал всю жизнь. Когда он выезжал из замка, они выбегали, чтобы увидеть его, и выкрикивали ему благословения, потому что граф был для них хорошим господином. Из уважения к хозяину они были вежливы и с его английской женой, хотя и держались не без настороженности, потому что знали, чья она дочь. Но Кейт вознамерилась обаять их своими манерами, живыми разговорами и вскоре стала хорошо известна в деревне, приютившейся возле стен замка. Они с Мэтти — которая теперь была мужней женой и с гордостью носила чепец добропорядочной дамы — взяв в сопровождающие нескольких стражников, отправлялись на еженедельный рынок у деревенского креста. А иногда они заходили в церквушку, посвященную святому Кадоку, уэльскому принцу, который стал настоятелем монастыря и был канонизирован. И хотя произошло это еще в древние времена, местные говорили о Кадоке с такой фамильярностью, будто он жил среди них.
Кейт эта церквушка показалась очень милой, она с интересом разглядывала внутри надгробия каких-то древних лордов Раглана. Пембрука, который увеличил и украсил церковь, среди них не было; его искалеченное тело, как сказал ей Уильям, было похоронено в Абергавенни. Кейт подумала, что, возможно, когда-нибудь упокоится здесь и она сама, и от этой мысли мурашки побежали у нее по коже.
Так невыносима была мысль, что всю оставшуюся жизнь придется прожить в Раглане, а ее кости навечно останутся в Уэльсе.
Графиня оказалась надежным другом. Когда у охваченной ужасом и истекающей кровью Кейт в начале ее первой беременности случился выкидыш, именно Анна Деверо успокаивала юную невестку, сидела с ней, держала ее за руку, пока боли не стихли; сама завернула в тряпку и унесла крохотное, не сформировавшееся до конца тельце, которое могло бы стать ее внуком. После этого отношения между двумя женщинами стали еще ближе, и они стали делиться сокровенным.
Именно Анна рассказала Кейт о прошлом Уильяма. Однажды осенним вечером, когда они сидели вместе, расшивая алтарные покрывала для церкви, старушка принялась вспоминать о покойном лорде Пембруке:
— Мы любили друг друга, любили сильнее, чем большинство других людей. — Она задумчиво улыбнулась. — Когда милорд узнал о предстоящей казни,[65] его охватило отчаяние при мысли о том, что я могу оказаться в объятиях другого мужчины. И поэтому он в своем завещании призвал меня вступить во вдовий орден — и вот я перед тобой, моя дорогая, не очень-то истовая монахиня, но чту память моей истинной любви.
— И вы охотно согласились на это? — спросила Кейт, думая, как, вероятно, нелегко расстаться с малейшей надеждой на любовь, знать, что никогда уже не почувствуешь на себе руки мужчины, его семени в своем чреве.
— Да, охотно, и нисколько не жалею, — сказала вдова. — Никто не мог сравниться с покойным Пембруком. Он был сильный, отважный, и все его уважали. А уж как он меня любил! — Графиня замолчала, предаваясь воспоминаниям. — Уильям совершенно не похож на отца, — печально заметила она и тут же подняла руку, чтобы пресечь благонамеренное возражение, готовое вырваться у Кейт. — Я его мать и могу говорить про него правду. Он был очень молод, когда на его плечи легли обязанности покойного отца, слишком молод. Король Эдуард дал понять, что расположен к Уильяму и будет к нему относиться не хуже, чем к Пембруку, если только сам Уильям будет верно ему служить. Но мальчик был к этому не готов, и сам об этом знал. К тому же такие дела мало интересовали моего сына. В молодости его страстью была одна лишь охота. Тогда и влияние нашей семьи уменьшилось, да и состояние начало приходить в упадок. Генриха Тюдора выкрали из Раглана, а сюда прислали других людей, постарше и поумнее, чтобы они взяли на себя часть забот. Король Эдуард наделил Уильяма новыми полномочиями и отправил воевать во Францию, хотя и знал, что положиться на него нельзя. И тут последовал этот удар.
65
Уильям Герберт, граф Пембрук, известный как Черный Уильям, был приверженцем короля Генриха V и пользовался немалым влиянием. Однако он был пленен и казнен своим давним противником Уориком Делателем королей, который выступил против Генриха.