— Мой сын Ричард прислал сообщение, что юный Йорк присоединился к своему брату в Тауэре.
— Я знаю, — ответила Анна.
— До чего же странная история с исчезновением Дорсета, — заметила Сесилия. — С другой стороны, он помнит, что случилось после битвы при Тьюксбери,[32] когда Ричард вытащил вождей Ланкастеров из убежища в монастыре и тут же расправился с ними.
Кейт не сомневалась: если отец сказал, что у него есть такое право, то, значит, так оно на самом деле и было. Но Анна смотрела на свекровь взволнованным взглядом, а лицо бабушки было мрачнее тучи.
Анна первой нарушила молчание:
— Милорд приказал мне позаботиться о сыне Кларенса, юном Уорике. Он будет товарищем Джону.
— Мой внук Уорик — слабоумный ребенок, вы это сразу увидите, — печально сказала Сесилия. — Его несчастный отец был лишен гражданских прав, и слава богу: теперь Уорик не сможет наследовать корону, а ведь он мог бы стать следующим претендентом на трон после короля и юного Йорка. Меня пугает другое: если кому-нибудь придет в голову учинить что-нибудь с этими детьми, злоумышленники могут использовать в своих интересах и Уорика тоже. Лишение гражданских прав можно и аннулировать.
Все эти разговоры порядком испортили Кейт настроение. Девочка постепенно начинала понимать: близость к трону и королевская кровь, которая течет у тебя в жилах, — это не только высокая честь и привилегии. Это еще и вечный страх за свою жизнь: вокруг тебя неизменно плетутся интриги и ты постоянно подвергаешься опасности. Ее любимый отец — наглядный тому пример.
— До коронации осталось всего десять дней, — сказала Анна. — После этого парламенту придется решать, будет ли милорд и дальше исполнять свои обязанности. Мы должны молиться, ибо может случиться все, что угодно. — Она побледнела от страха.
Кейт и Мэтти гуляли по Лондону. И вдруг им навстречу попалась процессия, возглавляемая не кем иным, как самим лордом Глостером верхом на Снежинке. Кейт была ошеломлена: отец не только свободно разъезжает по городу, но и сменил траур на роскошные пурпурные одежды. За герцогом следовала огромная толпа слуг, и у всех его знак — белый вепрь.
— Боже милостивый, да их тут не меньше тысячи! — пробормотала Мэтти.
Интуитивно сознавая, что им сейчас лучше не попадаться на глаза Глостеру, обе девушки переместились в задние ряды. Толпа зевак была небольшой: лишь немногим захотелось поглазеть на происходящее, и еще меньше народу дали себе труд снять шапки. Но герцог не заметил дочь и ее горничную: он кланялся направо и налево, желая завоевать симпатии простых людей. Однако, судя по настроению лондонцев, удавалось ему это плохо.
— Нет, вы только посмотрите на него: ведет себя как король! — заметил один из зрителей. — Готов биться об заклад, этот тип уже нацелился на корону.
— Да будет он проклят! Надеюсь, Глостера постигнет кара, достойная его преступлений, — выпалил другой.
Кейт хотела было осадить наглеца, но Мэтти схватила подругу за руку и потащила прочь.
— Лучше молчать, — сказала горничная, когда они, тяжело дыша, остановились на другом конце улицы.
Кейт была зла на того лондонца за несправедливые слова, а заодно и на Мэтти, которая не позволила ей дать достойный ответ этому человеку. Однако, немного успокоившись, девушка поняла, что в данном случае горничная оказалась умнее ее. У людей уже сложилось относительно Ричарда Глостера определенное мнение, и ей не под силу их переубедить. И только сам отец, своими поступками, может восстановить собственную репутацию. Кейт не сомневалась, что со временем он непременно сделает это.
В те дни население Лондона значительно выросло за счет важных лордов, приехавших на коронацию вместе со своими свитами. Кроме них, в столице отовсюду собралось и множество простых людей. Гостиницы были переполнены, в харчевнях и на постоялых дворах не протолкнуться. Для воров наступило самое благодатное время: каждый раз, выходя на улицу, Кейт и Мэтти видели людей шерифа, которые гнались за мошенниками. За ними следовали пострадавшие — взбешенные купцы или джентльмены, выражающие справедливое возмущение. Всюду царила суета, сам воздух столицы, казалось, был пропитан духом ожидания. И вдруг, ни с того ни с сего, последовало сообщение: коронация откладывается. Ни причины, ни новой даты церемонии при этом не сообщили. И тогда Лондон загудел слухами. Вскоре, однако, стало известно, что в Вестминстере полным ходом идет подготовка к торжеству, и люди успокоились: коронация все же состоится. Оставался только один вопрос: когда?
32