А еще он знал, что иногда нужно опустить голову и биться в эту стену со всей силы, еще и еще, пока кто-то из вас не сломается.
И поэтому – и он сам ниже опишет это лучше, чем я могу и надеяться, – Харлан искал новых писателей и давних профи, крупнейшие имена в жанровой литературе того времени: писателей, жаждавших показать, на что они способны, если с них снять наручники (буквальные и фигуральные), – искал и, по сути, говорил им: «Если бы вы могли написать что угодно и не переживать, получится ли это продать, что там наворотит редактор… что бы вы написали? А то я плачу».
Так и родилась антология «Опасные видения», которую вы теперь держите в руках.
Услышав, что обещает эта антология, многие «эксперты» объявили, будто «Опасные видения» поломают карьеры, будто писатели заходят слишком далеко, будто есть вещи, о которых просто нельзя говорить вслух, истории, которые просто нельзя рассказывать, что сборник всех погубит… и ждали с ножами в руках, чтобы накинуться на книгу.
Но их заявления, как и свойственно всем подобным заявлениям, оказались безосновательными, лживыми и еще им аукнулись. После публикации «Опасные видения» распахнули двери жанра ногой и разлетелись головокружительными тиражами, особенно в колледжах и университетах, где уже давно дожидались такой книги. Книга зарядила, возмутила и перевернула писательское сообщество фантастов вверх тормашками так, как не ожидал никто, даже сам Харлан. Она объединила все скромные попытки его самого и других писателей по раздвиганию границ жанра в одну единую силу, с которой уже приходилось считаться, и так породила новый стиль повествования, получивший известность как фантастика Новой волны: фантастика, бросавшая вызов традициям и заводившая читателей туда, куда они и не знали, что им надо.
«Опасные видения» были неоновым пятикилометровым средним пальцам угнетению… трехступенчатой ракетой прямо в жопы цензоров, запретителей и книгосжигателей.
Они были великолепны.
Они были нужны.
И возможно, не меньше они нужны сейчас, в этот самый момент, когда мы видим новое поколение цензоров, запретителей и книгосжигателей. Потому что война за свободу выражения так и не выиграна – только отложена до тех пор, пока люди по ту сторону баррикад не вернулись в новых организациях, под новыми именами, но с одной и той же старой тактикой: страх и пламя.
Самый простой способ написать это предисловие – сосредоточиться на рассказах и их авторах. Титаны, все до единого, рано или поздно. Но еще это совершенно неправильно, ведь тогда легко упустить саму причину, почему эта книга появилась на свет, почему она здесь, для чего и, в частности, как она навсегда изменила фантастику и фэнтези. Нельзя понять масштаб этих изменений, не понимая их контекста.
«Опасные видения» оказались такими важными в своей области, что сразу был заказан и уже через несколько лет опубликован второй том – «Новые опасные видения». Конечно, уже ничто не могло произвести такой же культурный фурор, как оригинал, ведь его почти никто не ожидал, но «НОВ» снова заслужили тиражи, похвалы и все так же вели жанр к более живым, более честным способам повествования.
И нет ничего удивительного, что издатель заказал и запланировал выпустить спустя два года новую книгу в уже трилогии – «Последние опасные видения».
И они все не выходили и не выходили.
Пятьдесят лет.
До этого года. До этого самого момента, когда «Последние опасные видения» впервые выйдут в Blackstone (вскоре после переиздания «НОВ») и наконец-таки завершат трилогию «ОВ».
Теперь вы знаете, почему «Опасные видения» появились на свет.
Еще вы знаете, что это за книги, зачем задумывались и чего добились.
А вот почему именно дебют «Последних опасных видений» состоялся только спустя полвека… что ж, этот ответ ждет вас в завершающем томе трилогии. Так что продолжим, когда туда доберемся.
Поверьте, это шикарная история.
И путешествие к ней начинается здесь и сейчас.
Наслаждайтесь.
Дж. М. С.
Да, был в истории фантастики один конкретный момент, когда все и навсегда изменилось к лучшему. Мы пришли с Запада и с Востока. Мы встретились дома у Деймона Найта[9] в Милфорде, штат Пенсильвания, и мы обсуждали революцию. Это еще до того, как Джудит Меррил[10] обиделась на, как она считала, ее нелестный портрет в телесериале авторства Харлана Эллисона. Мы были компанией разъяренных друзей, мечтавших, чтобы фантастика и фэнтези наконец повзрослели и впредь такими оставались. Я как раз начал издавать глянцевый журнал New Worlds при поддержке британского Совета по делам искусств; Меррил составляла антологии в стиле «Лучшая фантастика года»; Найт редактировал серию антологий оригинальных рассказов «Орбита» (Orbit); а Эллисон писал столь потрясающую своими красноречием и изобретательностью прозу, что в одночасье установил новую планку. Но Эллисону было мало показать, что возможно в жанре. Не довольствуясь планкой для своего таланта и динамичности, он хотел показать всем работы столь разнообразные, необычные и живые, столь визионерские и опасные по своему содержанию, что спекулятивная литература[11] – или уж зовите ее как угодно – никогда не будет прежней. И конечно, для подобного сборника могло быть лишь одно название: «Опасные видения».
8
Майкл Муркок (1939) – культовый британский фантаст и редактор, который в журнале
11
Speculative fiction (сокр. SpecFi) – термин англоязычных критиков и литературоведов: обобщающее название жанров произведений, где действие происходит в нереалистичных вымышленных мирах. В русскоязычной литературе устоявшегося перевода данного выражения нет.