– Нет. Это всё она, – Энн обличительно кивнула на «Шевроле», так и стоящую посреди дороги. – Она убила маму и хотела убить меня.
– Глупости. – Айк нахмурился, не поверив в такое ни на йоту. Решительно обхватил лицо Энн в свои неуклюжие шершавые ладони, краем сознания поражаясь тому, какое оно миниатюрное. Нежно поглаживая большими пальцами раскрасневшиеся щеки и смотря ей в глаза, заверил: – Машины людей не убивают. У тебя просто лопнула покрышка. А миссис Нельсон… Она сама это сделала. Ты же не будешь винить нож, если порежешь палец? Только собственные корявые руки. И в смерти твоей мамы тоже никто не виноват. Осознай это, пожалуйста.
Энни замерла, завороженно смотря в его глаза. Медленно кивнула, позволив Айзеку отпустить руки и убрать их на её талию. Всё ещё невозможно оторваться. Всё ещё необходимо до замирающего пульса.
– Я всё сделала неправильно, – шмыгнув носом, покаялась Энн. – Нарядила её, словно на праздник. А она тоже скучает по ней. Как я скучаю каждый день.
Она вдруг сама отодвинулась от Айзека и развернулась к машине. Смотрела на неё внимательно и долго, а он не торопил, дав ей эту минутку. И к чёрту водителей, которые уже оглашали улицу недовольными клаксонами из-за того, что им загородили проезд.
– Она не должна быть белой, – твёрдо объявила Энн, и её слова встретил согласный солнечный блик на капоте.
10. Нитро по венам
И снова «Шевроле» в гараже, так и не готовая принять своё предназначение. Энн не стала мудрствовать и терять драгоценное время. Её задача – дать машине то, чего она требовала своей механической душой.
Для самой простой аэрографии хватило найденных у отца трафаретов и компрессоров с краскопультами. Айзек вызвался помочь: он так тревожно поглядывал на Энни, что ей показалось, будто не хотел выпускать её из вида. Признаться, и ей самой было бы не по себе остаться одной после того, как едва не влетела в металлическое ограждение на полном ходу. Но теперь она ощущала себя гораздо спокойней, пока они вместе в четыре руки наносили краску на белый металл.
На «Шевроле» появлялись чёрные полосы, составляющие довольно гармоничный, хоть и несколько агрессивный рисунок. От передних колёс узоры переплетались на дверце, уходя к крышке бензобака. Одновременно напоминающие и причудливые демонические крылья, и небрежные взмахи кисти художника, и неровные языки чёрного пламени. И это выглядело действительно завораживающе, придавало автомобилю уже недетской серьёзности.
Всё правильно – это не невеста в белом наряде. Эта машина с непростой судьбой, которая должна отражаться снаружи. Энни на какой-то миг померещилось, что «Шевроле» принимала краску с немой благодарностью, как будто с облегчением, что не надо больше притворяться невинным щенком. У девушки был редкий дар, природная интуиция – ощущать машины, словно опытный доктор, без рентгена определяющий перелом. Сейчас она видела, что преображение понравилось не только ей.
Настроение стремительно исправлялось, и Энн даже включила музыку на старом музыкальном центре отца – из колонок на стене полилась полузабытая попса с затёртого диска. Вкус Генри не менялся с восьмидесятых, и в гараже играли «Модерн Толкинг»:
– Дорогая, дорогая леди, ты выбираешь среди многих. Но любовь там, где ты ищешь её, прислушайся к своему сердцу!6
– Дорогая, дорогая леди… – тихонько подпевала Энн себе под нос знакомые с раннего детства строки, полностью погрузившись в работу.
Покрышка давно была заменена – в лопнувшей оказался пойманный на дороге большой ржавый гвоздь. С каждой новой полосой на белоснежном капоте сердце девушки билось ровней, а улыбка медленно подбиралась к губам. Это было правильно – безо всяких сомнений. А ещё каким-то уголком души чувствовалось, что машина гонщика должна отражать его характер. И если для Айзека это был чёрный цвет со всполохами пламени, то для неё, однозначно: белый с чёрными узорами.
Возможно, она не так горела жаждой скорости, но уж точно не могла зваться святой невинностью. Не с теми мыслями, что не уставали одолевать юную голову, бросая тело в дрожь от воспоминания о горячих крепких руках, надёжных и нужных.
С тихим треском Айзек отцепил трафарет со своей стороны, оглядывая получившуюся картину. Выглядело, действительно, довольно стильно и дерзко. Работа шла практически в молчании, не считая музыки и едва слышно подпевающей Энн. В гараже сегодня не было лишних глаз и не спешили появляться с утра посетители, которые разрушили бы этот момент спокойствия и какого-то приятного уединения.