– Смотреть надо, старый пердун.
Посетитель, уже изрядно выпивший, не обратил на это никакого внимания.
Уит тихо бросил Гучу:
– Пойдем. – Он оставил на стойке деньги и быстро последовал за блондином.
Когда они вышли из бара, мужчина уже садился в красный «порше». На машине были видны следы песка и птичьего помета. Автомобиль рванул с места и стремительно направился в сторону городского центра.
Уит побежал к своему «форду», Гуч – за ним.
– Может, все-таки объяснишь? – крикнул на бегу Гуч.
– Крупный. Блондин. Громкий голос. Похож на мерзкого типа, которого описывал нам Эрнесто. К тому же ездит на немытом «порше», как заметил твой приятель.
Уит следовал за машиной незнакомца, проезжая мимо магазинов, торговля в которых оживлялась только в сезон, и заметил, что их владельцы уже развешивают рождественские украшения и гирлянды лампочек, опутывая ими пальмы и другие вечнозеленые деревья. Слева простирался залив с целым рядом сдаваемых в аренду коттеджей, выстроившихся вдоль берега. Большинство из них появились здесь в 70-е годы во время нефтяного кризиса, являя собой образец безрадостной архитектуры того времени в стиле «солянка сборная» – угловатые коробки, обшивка из уложенных по диагонали деревянных планок и балконы, обрамленные толстыми дубовыми перилами.
Они выехали за границу Порт-Лео, и еще через полмили «порше» свернул в курортный поселок под названием Морской Рай. Для создания истинно морской атмосферы название на указателе было выложено из морского каната. Отсутствующие в домах окна, козлы для распилки бревен, кучи свежей стружки – все это свидетельствовало о том, что здесь идет активный процесс обновления.
«Порше» остановился рядом с вагончиком компании по настилке полов, и водитель вылез из машины. Это был крупный мужчина с блестящими от мусса волосами. На нем была яркая, как у сутенера, одежда: темно-красная рубашка в попугаях пурпурного цвета и ярко-желтые брюки для гольфа. На ногах – высокие белоснежные кроссовки. Он решительным жестом одернул брюки и легкой походкой направился к зданию.
Уит проехал мимо и, развернувшись, остановился неподалеку. Мужчина стоял во дворе и разговаривал с пожилым человеком на самоходной инвалидной коляске.
– Побеседуем с ним или поедем дальше? – спросил Гуч.
– Carpe diem,[10] – сказал Уит. – Останавливаемся.
Старик заметил, как они парковались, и поднял руку, чтобы молодой человек замолчал. Уит внезапно вспомнил, что на боку его «форда» висит огромная накладка на магнитах со словами «Поддержим судью Мозли!». Когда они с Гучем вышли из машины, хмурое лицо старика стало еще более суровым.
– Здравствуйте, – сказал Уит. – Меня зовут Уит Мозли, я мировой судья округа Энсайна.
– Я вижу. – Старик кивнул в сторону кричащей патриотической рекламы, которую нельзя было не заметить даже в более темном месте. – Я Энсон Тодд.
Уит вспомнил, что уже слышал это имя от менеджера на пристани: именно Тодд организовал там стоянку «Настоящего позора».
– А это Леонард Гучински, – представил он Гуча.
– Очень приятно, – скривившись, вставил Гуч.
Уит следил глазами за парнем.
– Насколько я понимаю, вы знакомы с Питом Хабблом, – обратился он к нему.
– Почему вы об этом спрашиваете и какое вам до этого дело? – с вызовом откликнулся здоровяк.
– Джуниор, – несколько раздраженно одернул его старик.
Ага, так это молодой мистер Дэлоуч.
– Считаю, что можно расценивать ваш ответ как утвердительный. Я провожу расследование по факту смерти Пита Хаббла и хотел бы поговорить с вами о нем.
– Нам нечего вам сказать, – заявил Джуниор. – Абсолютно нечего.
– Зайдите на минутку в дом, – пригласил их старик, который словно не слышал заявления Джуниора. Его скрипучий голос напоминал Уиту пыльную заезженную пластинку. – Джуниор, будь добр, у нас закончились хлопья, а я не мыслю себе завтрака без моих любимых отрубей с изюмом. Смотайся в магазин. – Он резко развернул свою коляску и быстро поехал в фойе.
– Энсон, у нас есть хлопья! – крикнул Джуниор ему в спину.
– Это не те, которые я люблю, – ответил старик, даже не обернувшись в его сторону. – Езжай.
Растерявшийся Джуниор остался стоять с отвисшей челюстью; затем он вскочил в свой «порше» и с ревом умчался. Уит и Гуч последовали за Энсоном в здание. Наполовину отремонтированное фойе было усыпано стружками и обрывками обоев, а не до конца собранная стойка администратора, заваленная горой пустых банок из-под содовой, составляла всю его обстановку. Пара рабочих, перепачканных краской, но зато, очевидно, получающих прекрасные сверхурочные, равнодушно рассматривали развернутые чертежи.