Мы не знаем, что нам принесет новая волна технологий, потому что она пока достает нам только до колен и мы не привыкли к ней. Так что мы постоянно пробуем и отбрасываем идеи. Читать книги с экрана? Кажется, это нам не подходит. Но уже появилась электронная бумага. Может быть, вы предпочли бы иметь на полке только одну книгу, которая выглядит как книга и листается, как книга, но при этом может стать любым из тысяч романов, который вы выберете с помощью маленькой клавиатуры на задней обложке? Но это тоже мысль питекантропа. Сейчас рождаются технологии, которые могут сделать нас равными богам. Хотя бы самым невзрачным.
В фильме обезьяночеловек бросает в воздух кость, которая не падает. Ему повезло. Мы швыряли тысячи костей, и они все падали – часто там, где мы их не замечали, часто на головы другим людям. Вода поднимается – на этот раз буквально. Всё больше и больше людей пытаются уместиться на всё меньшем и меньшем пространстве. Мы не убиваем планету. Она восстанавливалась после куда худших катастроф. Но кости всё еще падают, и мы можем не пережить их падения. Нам пока не хватает разума.
Даже без космических кораблей мораль фильма верна – так же, как была верна в том будущем. Обезьянолюдям надо научиться быть людьми. И неплохо было бы сделать это побыстрее.
Божественное мгновение
Mail on Sunday, 22 июня 2008 года. Подзаголовок: «Я постоянно создаю богов, а теперь думаю, что бог существует»
Я люблю мелких богов. Вроде Анойи. Мне кажется, что во Вселенной есть смысл. Что у нее есть цель. Может быть, она отличается от нашей цели, но мы всё же ее часть.
Когда я жил в Пенне, викарием у нас был преподобный Муспратт. Для священнослужителя он жил довольно роскошно – пожилые леди жертвовали ему довольно много денег и регулярно звали его на чай. Однажды он зашел через судомойню[12].
Мой отец привез из Бирмы статуэтку Будды, которая очень нравилась матери. Преподобный Муспратт указал на него и заявил, что это языческий идол.
Даже в то время я уже понимал, что любого, кто говорит с моей матерью в таком тоне, ожидают серьезные проблемы. Она скинула его с крыльца.
Я сам вроде как атеист. Потому что никогда не знаешь…
Ходят слухи, что я нашел бога. Я в этом сомневаюсь, потому что мне довольно сложно найти даже ключи, а у меня есть эмпирическое свидетельство того, что они точно существуют.
Но в недавнем интервью я действительно описал внезапное и неожиданное ощущение, которое пришло ко мне в один безумный день. Я вдруг почувствовал, что всё делаю правильно и всё вокруг происходит точно так, как должно. Это походило на воспоминание о голосе и поставлялось вместе с коротким моментом покоя. Я к такому не привык.
Как автор фэнтези я создаю свеженьких богов и философии примерно в каждой книге (особенно я доволен Анойей, богиней вещей, застрявших в ящиках, храм которой завален погнутыми взбивалками для яиц и лопаточками. В нашем мире она тоже существует). Столкнувшись с болезнью Альцгеймера, я стал посвящать свои долгие зимние прогулки попыткам понять, есть ли что-то, во что я действительно верю.
Ветхий Завет я прочел примерно лет в тринадцать и был в ужасе. Через пару месяцев после этого я прочитал «Происхождение видов», слегка галлюцинируя, потому что болел в это время гриппом. Несмотря на это – или благодаря этому – мне всё показалось идеально логичным. Как только мне позволили выходить на улицу, я разыскал продолжение и сразу же понял, что Дарвину не удалось название. Если бы нашелся хороший публицист, который сказал бы, что «Восхождение человека» привлечет больше читателей, возможно, такой шумихи бы не было.
Эволюция показалась мне гораздо более захватывающей, чем библейская версия. Разве быть возвысившейся обезьяной не приятнее, чем падшим ангелом? Каждый день я находил новые свидетельства правоты Дарвина. Снова стать мартышкой не так уж сложно.
А вот Новый Завет мне понравился. Иисус говорил много полезных вещей, а что до его отца, о нем, по всей вероятности, заботилась община. Иначе как бы он работал с деревом – материалом, который в Палестине встречается редко?
Но я никогда не рассматривал два завета как единое повествование. Кстати, к этому времени я, изучая мифологию ради развлечения, наткнулся на «Фольклор в Ветхом Завете» Джорджа Фрэзера, слегка замаскированное оскорбление. К четырнадцати годам я оказался слишком умен для собственного бога.
Понимаете, я никогда не мог найти ответа. Может быть, я задавал неправильные вопросы или был неправильным ребенком, даже в начальной школе.