— Стив… — она съежилась, вжалась в угол. Она не кинулась ко мне.
Я перекатился, вскочил на ноги. Маледикто ухмыльнулся. Обхватив Джинни за талию, привлек к себе. Она задрожала, пытаясь оттолкнуть его. Он поцеловал ее, она прерывисто вскрикнула. И снова жест сопротивления превратился в жест любви. Маледикто толкнул меня свободной рукой, и я тяжело упал. Он поставил ногу мне на голову, надавил.
— У меня нет большого желания ломать тебе кости, — сказал он. — Но, если ты не будешь настолько вежлив, чтобы уступить желанию леди…
— Желанию?! — Джинни вырвалась из его рук. — Силы небесные! — Вопила она. — Изыди!
Маледикто рассмеялся:
— Если моя жертва призывает святое имя вполне искренне, я должен исчезнуть, — его голос походил на журчание. — Тем не менее, я, как видишь, остался здесь. То, что сокрыто глубоко внутри тебя, томится желанием ко мне, Вирджиния!
Она схватила вазу и запустила в него. Он ловко поймал ее, грохнул об меня, и направился к окну.
— Айе, — сказал он. — Сейчас чары рассеялись. Но не бойся. Когда наступит более благоприятный час, я вернусь…
Мгновение, и он перепрыгнул через подоконник. Я пополз следом. Белое патио залило лунным светом. Пусто.
Я сел, поднял голову. Рядом опустилась на пол Джинни. Медленно текли минуты. Наконец я встал, включил свет. Нашел себе сигареты и тяжело сел на кровать. Возле моих колен распростерлась ничком Джинни. Я не стал даже касаться ее.
— Кто это был? — спросил я.
— Инкуб [14].
Ее голова была опущена, я видел лишь рассыпавшиеся по ее спине рыжие волосы.
Пока нас не было, она надела свою самую нарядную ночную рубашку. Для кого?
Ее голос был тихим и слабым:
— Он, должно быть, обитает в развалинах. Поселился в замке вместе с испанцами. Возможно, он — виновник постигшей их неудачи.
Я втянул дым в легкие.
— Почему он не появился раньше? — спросил я громко и глупо. — Ах да, конечно, у него очень ограниченные возможности действия. Фамильное проклятье. Он не мог выйти за пределы владения того старого дома. А с тех пор, после наступления темноты, здесь никто не появлялся.
— До тех пор, пока мы… — продолжала она шепотом.
— А Хуан со своей женой были здесь лишь оказиями. — Я неистово дымил. — Ты же ведьма. У тебя есть информация. Все, что я знаю, Инкуб — демон эротики. Скажи, почему он никогда не беспокоил Фернандеца?
Она снова начала плакать, будто у нее кончилась всякая надежда. Мне подумалось, что это отчаяние вызвано также и тем, что она потеряла свою ведьмовскую силу. Она уже не была волшебницей. Мне все было ясно.
— Потому что святые символы защищают тех, кто действительно хочет защиты. Думаю, тут он сказал правду. Хуан и его жена добрые католики. Они не появятся здесь, не развесив на каждой стене по распятию. Ни у нее, ни у него — не возникает желания изменить друг другу…
Она подняла лицо. Выражение его было диким:
— Ты думаешь, что я…
— О, не сознательно. Если бы мы догадались сразу же по прибытии развесить кресты. Если бы мы сотворили от чистого сердца молитву, мы тоже были бы в безопасности. Никогда нельзя знать заранее, будешь ли ты окружен инкубами. Но наши головы были слишком заняты, а сейчас — поздно. Полагаю, что подсознательно ты забавлялась идейкой, что маленький отход от неукоснительной моногамии — это было бы не так уж и плохо…
— Стив! — Она с трудом поднялась на ноги. — В наш медовый месяц! Как ты мог сказать такое!
— Смог… — я затушил сигарету. Жаль, что не в лицо Маледикто. — А как иначе ему удалось опутать тебя своими чарами?
— И ты, Стив… Стив, я люблю тебя. Только тебя!
— Что ж, будет лучше, если ты сядешь на ковер и дашь полные обороты. Лети в Гуйамас — это ближайший город, достаточно крупный, чтобы его полиция экзарсиста тебе помогла. Расскажи там все и попроси помощи, потому что, если я помню что-то из демонологии, раз ты попала под влияние инкуба, он последует за тобой куда угодно.
— Но ничего не было! — Она закричала так, как будто я ее ударил.
Что ж, в определенном смысле это и был удар.
— Да… Не хватило времени. В этот раз. Конечно, обладай своей колдовской силой, ты могла бы изгнать любого демона с помощью чисто светского Искусства. Но сейчас у тебя этой силы нет. Пока ты не пройдешь курс повторного обучения — каждый час, когда ты находишься вне Церкви, тебя должен охранять экзарсист, если только не… — я встал.
— Что? — близкая к безумию, она вцепилась в меня ледяными пальцами.
Я стряхнул ее. Я был слеп от ярости. Мое мужское достоинство было уязвлено вдвойне. Маледикто отлупил меня в драке и чуть было не соблазнил мою жену.