Пока я пишу эти строки, вполне возможно, что последний свой полёт на U-2 я уже совершил.
Сожалею ли я о чём-нибудь? Да, кое о чём. Больше всего — не о том, что полетел 1 мая 1960 года; скорее наоборот: о том, что мы не сделали большего, пока была возможность. У нас были и случай, и лётчики, и самолёты, и, я искренне верю, была нужда. И всё же с самого начала программы в 1956 году мы совершили над Россией куда меньше пролётов, чем могли. Больше того, с начала 1958-го и до апреля 1960 года — почти ни одного. Если программа была важна для нашего выживания в 1956 и 1957 годах — а я убеждён, что была, — то один только полёт, разоблачивший русскую бомбардировочную мистификацию и открывший нам, что СССР делает ставку на ракеты, уже стоил всех расходов на неё, сберегши не только миллионы долларов, но, возможно, и миллионы жизней. А с развитием русской ракетной техники пролёты становились всё нужнее. Мы могли сделать куда больше, чем сделали. Жаль, что не сделали. Остаётся надеяться, что время не покажет, что это была одна из самых дорогих наших ошибок.
Вот моё самое серьёзное сожаление. Есть, разумеется, и другие. Но участие в операции «Перелёт» к ним не относится. Им я очень горжусь. Мне, конечно, хотелось бы, чтобы многого из того, что за этим последовало, не случилось вовсе, — но я знаю, что послужил своей стране, и, по-моему, послужил хорошо.
А это удовлетворение немалое.
В тот день, когда все люди и все народы придут к согласию, ни U-2, ни RB-47, ни EC-121, ни корабли-шпионы, ни спутники слежения — ни их преемники — больше не понадобятся.
До тех же пор новые «происшествия» почти неизбежны.
Но это не значит, что мы не можем учиться на своих ошибках.
ЭПИЛОГ
Фрэнсис Гэри Пауэрс-младший[2]
После того как отца сбили над Советским Союзом, холодная война продлилась ещё тридцать один год. История с U-2 вынудила правительство США открыто признать, что созданная ЦРУ всемирная разведывательная сеть способна проникать в Советский Союз. Работа эта, по словам президента Эйзенхауэра, была «жизненно важной, но неприятной необходимостью, чтобы не допустить нового Пёрл-Харбора».
Хотя полёт моего отца — двадцать четвёртый над Советским Союзом — оказался последним над этой страной, U-2, которыми распоряжалось ЦРУ, продолжали летать в разведку над Кубой, Ближним Востоком, Китаем, Юго-Восточной Азией и другими краями. И новые U-2 были сбиты ракетами SA-2 — тем же оружием, что сбило самолёт моего отца 1 мая 1960 года. ЦРУ распоряжалось U-2 до 1974 года, когда уцелевшие машины были переданы военно-воздушным силам США.
Вернувшись в Соединённые Штаты, отец недолго работал в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния, под Вашингтоном: учил людей, как держаться, если попадёшь в плен и на допрос. Однажды, сворачивая за угол коридора, отец столкнулся с красивой женщиной. Кофе разлился. Он предложил Сью Дауни купить ей другую чашку, а поскольку его машина была в ремонте, из завязавшегося разговора сумел выхлопотать, чтобы она подвозила его на службу. В благодарность он позвал её обедать. Она согласилась, и вскоре обед превратился в ужин, а ужин — в роман. С первой женой, Барбарой, отец к тому времени разъехался. Их брак, шаткий с самого начала, не пережил ни того, что отца сбили, ни его тюрьмы, ни последовавшей газетной шумихи. Официально они развелись в январе 1963 года.
Сидячая работа в ЦРУ отцу надоела. Ещё когда он вернулся из Советского Союза, Келли Джонсон, создатель U-2, сказал ему, что он может прийти в «Локхид» в любое время, как только понадобится работа. Осенью 1962 года отец этим предложением воспользовался. Пройдя медицинское и психологическое обследование и заново подтвердив право летать на U-2, отец перебрался в Калифорнию — работать у Джонсона в локхидовском «Сканк уоркс». Тем временем отношения на расстоянии со Сью Дауни отца не устраивали, и он позвал её в Лос-Анджелес погостить. Через несколько недель он сделал ей предложение. Она получила два бриллианта — по одному за каждый год их знакомства. Они поженились и стали семьёй, в которую вошла и моя сестра Клодия, дочь мамы от первого брака. Я появился в 1965 году.
В 1969 году отец засел за книгу о своей жизни. Незадолго до того, как в начале 1970 года «Операция „Пролёт“» вышла в свет, Келли Джонсон вызвал его к себе в кабинет в Бербанке и сообщил, что работы для него в «Локхиде» больше нет. Келли сказал ему и другое: что жалованье за его работу лётчиком-испытателем U-2 ЦРУ платило прямо «Локхиду». (В то время U-2 как раз передавали военно-воздушным силам.) Похоже, управление готово было платить отцу жалованье, пока он молчит об истории с U-2, но выход книги взъерошил кое-кому перья в Лэнгли — и «Локхиду» пришлось с ним расстаться.