Нет, правильно, что его снесли под корень! А в центре города народ другой фонтан поставит. Больше и красивее. Чтоб не один буржуй, а все могли любоваться. И помнили, что советская власть – она для всех, а не для избранных.
Баська пошурудела ногой среди обломков, и часть дна бассейна, размерами с небольшой подвальный люк, со скрежетом сдвинулась в сторону. Открывая вход в подземелье. Но отъехала не до конца… Внизу что-то щелкнуло, как спущенная тетива, и люк замер, оставив прикрытыми примерно четверть отверстия.
Семеняк так возмутился этим личным фонтаном, что на мгновение даже об упырях забыл. И слегка вздрогнул от неожиданного перехода к реальности. Но отреагировал мгновенно.
Схватил девушку за руку и рывком оттащил от провала, куда та уже собиралась то ли залезть, то ли гранату бросить.
– Стоп, красавица! На этом месте самодеятельность заканчивается. Все вышли за пределы бассейна. Верни игрушку. На, взамен… – отобрал гранату и дал девушке пистолет. Потом позвал председателя. – Анджей! Племянницу держи рядом. Занимайте круговую оборону. Никого на территорию фольварка не пускать. Пока не прибудет товарищ Вайда со своими или бойцы из комендатуры. Комар!
– Я!
– Остаешься в распоряжении товарища председателя. Остапчук – со мной. Лесняк! Ну, следопыт, давай – гляди в оба.
– Сделаем в лучшем виде. Упыри не духи, ходят по земле ногами. А значит, и следы будут. Найдем их логово, даже если на сто саженей зарылись. Кстати, я там в сторонке тоже кое-что интересное заметил.
– После покажешь. Для начала растяжку не проморгай, – и указал следопыту на что-то подозрительно блеснувшее в луче фонарика. Очень похожее на стальную проволочку. – Расслабился у Господа за пазухой, небось? А то и на небесах местечко потеплее присмотрел? Так я не тороплюсь.
– Не торопишься, тогда свети лучше… – хмыкнул однорукий, опустился на колени, потом лег ничком и перевесился через край люка – толстой бетонной плиты, еще и усиленной броневым листом. Пару раз дернул за что-то, невидимое Семеняку, потом перевернулся на спину, демонстрируя обрывок толстой струны.
– От запорного механизма, я думаю… Лопнула только что. От того ляда[26] так косо открылась. Вниз ведут скобы, как в канализацию. Дна не видно. Надо лезть…
– Ну, кому надо – тот пусть и лезет, – проворчал Семеняк. – А меня учили, не зная броду, не соваться в воду. Подготовиться надо. Веревками хотя бы запастись. Пока задвинем плиту обратно и засаду оставим.
– Я бы не стал… задвигать, – остановил Игоря Степановича следопыт. – Там такой механизм, что если встанет на защелку – не откроем. Взрывать придется. Что, – похлопал по плите, – не так легко.
– Это да, – согласился Семеняк. – Уж если она под бомбами уцелела… Ладно, пусть остается открытой. Комар!
– Я!
– Глаз не спускать, и если что оттуда полезет… странное, не церемонься. Сразу бросай гранату. А лучше – две.
– Есть…
– Вставай, Кудлатый, чего разлегся? – Семеняк протянул руку саперу. – Пошли, покажешь, чего нашел.
Лесняк помощь принял, хотя вскочил весьма проворно.
– Пойдем… Я бы сам не обратил внимания, тут все так затоптано, как на ярмарке. Но вот какая странность, капрал… – Следопыт подвел Семеняка почти к границе фольварка. – Смотри. Народ здесь ходит, кому как на душу выпадет. Большей частью прямиком к гостинцу, а там уже по бровке чешут. И только в этом месте тропка натоптана. Свежая. Но человек пять, не меньше прошло. Причем либо очень упитанные, либо с грузом.
– Я бы поставил на второе, – потер подбородок Семеняк. – Давно прошли?
– Часа три тому. Не больше… Видишь, земля еще темная. Ночью влажность выше. Днем – я бы сузил время до часа. Идут ровно и прямо. Будто местности не знают, а на цель по компасу наведены.
– Даже так? И куда, по-твоему, этот караван топает?
Вместо ответа Лесник поставил Игоря Степановича лицом в нужном направлении.
– Сам гляди, товарищ комендант. И мне скажи.
– Твою дивизию, – пробормотал Семеняк, лихорадочно соображая, что предпринять в первую очередь. Потому что в той стороне Залесья не имелось никаких достопримечательностей, кроме водонапорной башни железнодорожной станции. – Диверсанты?.. Но зачем? Кто приказал? Они что, не знают о капитуляции?