Поэтому Малышев успел раньше. Уже успев оценить живучесть оборотней, капитан не стал долго раздумывать, а долбанул им под ноги – пулеметчики шли на дистанции пары шагов – еще из одного фаустпатрона, прихваченного на блокпосту. Убить их таким способом было невозможно, зато контузить получилось. А добить потерявшего ориентацию, ползающего на карачках и мотающего головой противника – особого умения не требуется. Расстреляли из автоматов практически в упор. Не жалея патронов…
Начинали понимать, что это оружие здесь скорее всего не понадобится. Все равно что с шашкой на танк. Весящий одиннадцать килограммов «машингвер» – игрушка, конечно, тяжеловатая. Но ведь и не к марш-броску готовятся. Зато с пятью пулеметами огневая мощь группы становится весьма серьезной. Почти как у стрелкового взвода. Одна проблема – нехватка вторых номеров, боеприпасы носить.
А если учесть еще, что Малышев и Петров увлеклись фаустпатронами, так и вовсе беда. Оставалось надеяться, что боекомплект всегда можно будет восполнить за счет врага. Но и уж совсем пускать дело на самотек тоже нельзя.
– Группа, слушать меня. Смена диспозиции. Дозор – старшина Телегин… Работать предельно аккуратно. Боюсь, если так и дальше пойдет, следующее столкновение нас ждет если не с танками, то с броневиками точно. Поэтому пулеметной группе держаться рядом со мной. Андрей – на тебе гранатометы. Петров, Гусев, Колокольчиков – вам самое трудоемкое – тыловое обеспечение. В первую очередь пулеметные ленты и фаустпатроны. Группа продвигается рывками, должны успевать. В самом крайнем случае, если обстановка сложится не в нашу пользу, разрешаю задействовать санинструктора и немца.
– Есть.
– Тогда вперед.
Корнеев ошибся не сильно. То, что поджидало диверсантов за очередным витком серпантина, не было ни танком, ни бронетранспортером, а чем-то средним между ними и совершенно фантастическим. Жужжа сервоприводами, поперек дороги прохаживалось двуногое бронированное чудовище. Отдаленно похожее на человека, только раза в два выше и целиком выкованное из железа. А вместо предплечий у него были «МК 108»[36].
– Очуметь… – пробормотал подполковник. – С каждым шагом все интереснее. Я о таком только в книжке читал. Чешский писатель один… Не помню фамилии, такие машины будущего… Работяга, кажется…
– Робот, – поправил товарища москвич Малышев.
– Точно… Стрелять в него, я так понимаю, смысла нет. Сплошная броня. Так что, Андрюха, твой выход…
Малышев оценил расстояние и помотал головой.
– Далеко. Не достану. Надо его как-то поближе приманить.
Офицеры задумались. Задача не простая. У пушки дальность стрельбы больше километра и скорострельность та еще. А фаустпатрон на расстоянии больше тридцати метров имел все шансы срикошетить, не причинив никакого вреда. Так что бить надо наверняка. Практически в упор.
– Вариантов немного. Кому-то высунуться, пальнуть по нему пару раз, и ходу… А я тут к стеночке прижмусь. Для надежности маскхалатом меня прикроете. Ну, и к Кузьмичу особая просьба: отойди подальше, укройся и постреливай в его сторону. Чтоб под ноги лишний раз не глядел.
– Это можно, – Телегин кивнул, подхватил винтовку и поспешил к руинам.
– Николай, я думаю, не надо объяснять, кто должен сыграть роль приманки? – Семеняк вопросительно посмотрел на командира.
– Уверен? Что-то ты, Степаныч, бледный какой-то.
– Убежден… – Игорь Степанович вытер ладонью выступившую на лбу испарину. – Да, есть маленько. Похоже, заканчивается фрицевский заряд… Но еще повоюем чуток.
– Степаныч…
– Не беспокойся, Коля, – Семеняк положил руку на плечо Корнееву. – Я не самоубийца… Почувствую, что все, предел, скажу. Обещаю. Раньше, может, и геройствовал бы, но теперь… после того как довелось пожить после победы… подставляться не стану.
– Вот и славно. Так и запишем.
– Уходите… Кузьмич, вон, машет. Да и Андрейка притаился уже. Давайте, не затягивайте удовольствие. Только гранаты мне оставьте.
– Держи, – Петров протянул подсумок. – Удачи…
Игорь Степанович выждал, пока все, кто не принимал непосредственного участия в столкновении, удалятся на безопасное расстояние, и поднял руку, давая знак, что готов действовать. Дождался ответной отмашки, выдернул вытяжные шнуры из гранат, шагнул на открытое пространство, примерился и запустил ими в вышагивающего монстра сразу с обеих рук.
У железного истукана реакция оказалась не в пример медленнее, чем у оборотней, зато и живучесть многократно больше. Обе гранаты легли кучно, рядом с левой стопой. Но робот даже не отреагировал на взрыв. Голова его повернулась в сторону Семеняка, а руки стали сгибаться в локтях, поднимая стволы пушек.
36
Maschinenkanone – автоматическая немецкая 30-миллиметровая авиационная пушка времён Второй мировой войны.