Так что справедливы прекрасные слова Гримма о Шекспире, создавшем из грубого «Капитано» очаровательного Бенедикта: «и хотя соединился он с Беатриче благодаря заговору друзей, все равно последнее слово сказало сердце». Ведь за тем и другим героем стоял один человек. C Юлием Брауншвейгом та же история, что и с Беном Джонсоном. Он видел Шекспира, глядя на него сквозь черные очки, а сам Шекспир-Ратленд, зная все свои смешные черточки, изобразил себя истинным джентльменом, способным глубоко и верно любить.
Но если Бенедикт – это Ладислав, который в пьесе герцога, путешествуя от одного европейского двора к другому, рассказывает совершенно серьезно байки, те самые, что полтораста лет спустя окажутся в сборнике самых невероятных приключений барона Мюнхгаузена, то значит ли это, что подарил их ему каким-то странным образом великий из великих Уильям Шекспир? Конечно, не значит. Опрометчиво утверждать, что Шекспир был прямым источником умопомрачительных россказней знаменитого барона.
История их создания весьма любопытна. В 1781 году в восьмом и девятом номерах журнала «Путеводитель для весельчаков», издававшегося в Берлине, были опубликованы невероятные истории барона Мюнхгаузена, которые позже вошли, кроме одной, во все издания «Приключений». В предисловии говорится: «В Г-ре живет очень остроумный человек, г-н фон М-г-зен. Он рассказывает занимательные истории, которые известны как “Истории М-г-зена”, хотя не все они, вероятно, придуманы им. Эти рассказы полны невероятнейших преувеличений, но настолько они комичны и изобретательны, что, хотя и трудно поверить в их правдоподобие, смеешься от всего сердца… Комичность их становится еще больше от того, что рассказчик преподносит все так, будто он был свидетель или участник происходившего» [228]. А через три года в Англии появились «Приключения» на английском языке, изданные Р.Э. Распе (1737-1794), молодым ученым, немцем, эмигрировавшим в Англию. В пятом издании своей книги Распе называет одним из источников «Правдивую историю» Лукиана.
В 1786 году «барон Мюнхгаузен» вернулся в Германию: Готфрид Август Бюргер (1747-1794), один из крупнейших представителей движения «Бури и натиска», перевел и опубликовал второе издание книги Распе. Он переработал и дополнил истории Распе. Источником рассказов был, разумеется, не только Лукиан. И Ранке, и Бюргер использовали шванки (бывальщины) из старинных немецких народных сборников сатирико-комического содержания XVI и XVII веков [229].
Журнальные «Истории М-г-зена» включают 18 невероятных происшествий, случившихся с бароном на охоте и в путешествиях. Часть историй восходит к упомянутым выше шванкам, источники остальных, думается, найдены, но мне они не известны. Этим бы надо заняться, но сейчас важно другое. По крайней мере семь историй Ладислава (1599) близки к шванкам из сборников Бебеля, Фрая, Паули и Кирххоффа. Это истории про слепого кабана и его поводыря, молодого кабанчика; про волка, вывернутого наизнанку; про кабана, сокола и аиста; две про коня, разрезанного пополам привранной решеткой; про рыбу, заглотавшую кузнеца, и про человека, съевшего гранат с косточками, от чего из глаз, ушей, ноздрей и рта у него выросли гранатовые деревца. И все эти истории оказались среди первых восемнадцати, появившихся на страницах немецкого журнала в 1781 году.
Вернемся к герцогу Юлиусу Брауншвейгскому. Стало быть, в 1599 году он сочинил комедию, в которой осмеял некоего путешественника, забавлявшего придворных кавалеров и дам небылицами, в которых, не зная удержу, восхвалял самого себя – таким он виделся герцогу. В его уста герцог вложил побасенки и бывальщины, знакомые ему, вероятно, по сборникам, появлявшимся в Германии на протяжении XVI века. «Герцог Генрих Юлиус был человек великих познаний, – пишет о нем Р. Эванс [230]. – Он был литератор, библиофил и ученый, занимался науками под сенью ведущего меланхтонца и знал древнееврейский язык». Джордано Бруно, посвятивший одну из работ сэру Филиппу Сидни, две (из последних) посвятил герцогу Брауншвейгскому. Сам герцог покровительствовал поэтам. Последние годы жизни он провел в Праге при дворе Рудольфа II (Бруно и ему посвятил одну из своих работ), куда стекались одаренные, образованные люди, свободомыслящие интеллектуалы, зачастую спасавшие жизнь от преследования религиозных фанатиков. Они пытались отстоять гуманистические идеалы в условиях контрреформации, рудольфинская Прага была для них и убежищем, и центром европейской духовной жизни. Среди изгнанников были теологи, мистики, математики, философы, врачи, путешественники, издатели, владевшие древними и современными языками, художники, поэты. Словом, в Праге тогда процветало творческое сообщество, религиозное, научное и людей искусства. Они уезжали и возвращались и постоянно переписывались с единомышленниками из других стран. Это длилось три десятилетия.
228
Приключения барона Мюнхгаузена / Сост., коммент. А.Н. Макарова. М., 1935. С. 143. (Литературные памят- ники.)
229
Бебель «Фацетии» (1508-1512); Фрай Я. «Общество в саду» (1556); Кирххофф Х.В. «Средство от тоски» (1563-1603); Паули И. «Смех и дело» (1522).