Помнится, я ждал проститься с императором Рудольфом, поцеловать его царственные руки; в присутственной зале находились короли Франции и Арагона, герцоги Савойский, Флоренский, Орлеанский, Бурбонский, Брауншвейгский, курфюрст-ландгрейв и курфюрст-палатин; все они, кстати замечу, давали, и не однажды, обед в мою честь;… так случилось, что император был занят сверх важным делом, и мне пришлось ожидать его одну пятую часа, может, чуть больше. На это время я расположился в эркере у окна. А среди придворных красавиц была леди Анабель, племянница императрицы и сестра короля Арагонского; ей еще не доводилось воочию видеть меня, но она была ото всех наслышана о моей учености, добродетелях и странствиях; и, увидев, испытала столь пылкое желание возбудить в моем сердце любовь, что тут же, бедняжка, упала в обморок; позвали врачей, отвели ее в опочивальню, уложили в постель, где она, промучившись несколько дней в любовной тоске, то и дело призывая меня, испустила дух с моим именем на устах».
После нескольких фраз, брошенных в сторону придворными, Аморфус продолжил: «Ну так вот, за час до кончины она завещала мне эту перчатку; и этот бесценный дар сам император озаботился послать мне вдогонку. Вез ее целый поезд: самые высшие чины в шести каретах, убранных черным бархатом. Император подарил мне эти кареты, а я, проявив не меньшую щедрость, подарил их сопровождавшим лордам, оставив себе лишь презент почившей леди, чему я и посвятил этот стих, и сочинил музыку для исполнения на моем любимом инструменте – лире» [231].
В этой сцене немного позже Аморфус, спев песенку, рассуждает о ее достоинствах, проявляя недюжинные, можно сказать, профессиональные познания в музыке, что перекликается с одним из панегириков, восхваляющих Томаса Кориэта.
Таким образом, герцог Брауншвейгский имел удовольствие лицезреть Аморфуса-Ратленда в палатах Рудольфа II. Это еще один, совсем новый эпизод из его путешествий.
Но есть более удивительное совпадение. В комедии «Тщетные усилия любви» [232] в пятом действии, самое начало второй сцены, принцесса ведет с фрейлинами Марией, Катариной и Розалиной [233] куртуазную беседу.
Розалина говорит Катарине:
Тебе он (амур. – М.Л.) враг, сестру твою убил.
Катарина отвечает:
Навел он на нее тоску, унынье,
Черный сплин, она и умерла…
Комментатор Арденского издания пьесы пишет [234]: «В годы, непосредственно предшествующие этому визиту 1578 года, Маргарита, сестра французского короля Генриха III, совершила несколько поездок, точно соответствующих тем, о которых говорят принцесса и ее спутницы-фрейлины в пьесе (акт 2, сц. 1), в Аленсон… в 1578 году и в Льеж (Барбант) в 1577 году. Именно в Льеже Элен де Турнон, дочь одной из придворных дам Маргариты, умерла от любви к молодому аристократу маркизу де Варембону. В тот день маркиза не было в Льеже. О ее смерти он узнал, возвращаясь в Льеж, – встретил по дороге похоронную процессию. В высшей степени, вероятно, что это происшествие не только нашло отголосок в упоминании о смерти сестры Катарины, но и в истории Офелии в “Гамлете”».
Маргарита Французская, или Валуа (1553-1615) какое-то время была женой Генриха Наваррского. Оставила интересные мемуары, опубликованные лишь в 1628 году, где эта история подробно описана. Откуда Шакспер мог знать горестную историю сестры одной из фрейлин Маргариты – одна из неразгаданных шекспировских загадок. Хочу напомнить, что Фрэнсис Бэкон как раз в те годы, с 1576 по 1579, жил во Франции. В 1576 году сыну лордканцлера было пятнадцать лет, и, принадлежа к свите английского посла, он не мог не знать печальной повести о юной красавице, умершей от любви. И еще добавлю, что пьеса в том виде, как читается сегодня, не могла быть написана Бэконом – так прекрасен ее язык, взять хотя бы гимн любви (акт 4, сц. 3), произнесенный Бироном в честь его Розалины, Смуглой леди сонетов. Не является ли сцена в «Празднестве Цинтии» Джонсона, где Аморфус поет песню о перчатке юной леди, умершей от любви к нему, аллюзией, относящей нас к этой пьесе Шекспира? Предположение тем более вероятно, что прототип Аморфуса – Ратленд, а значит, и Шекспир, автор комедии «Тщетные усилия любви». После того как Аморфус поведал слушателям печальную историю о смерти от любви, два персонажа – бог странствий Меркурий и бог любви Купидон – так ее комментируют: МЕРКУРИЙ. О, сладчайшая сила странствий! Ты и правда в этом повинен (в смерти фрейлины. – М.Л.), Купидон?
233
Розалина, по мнению комментатора Арденского издания 1951 года Ричарда Дэйвида, – Смуглая леди сонетов: «Rosaline is clearly a portrait of his own Dark Lady». Цит. по: Shakespeare W. Dark Lady of Sonnets Ed. by R. David A.Sh. 1951. P. XIV.