Религиозные запреты, вылившиеся в указы, по которым человек, нарушивший протестантские (в английской, более мягкой, упаковке) догматы, мог быть казнен – еще одна черта елизаветинской эпохи.
ИЗОБРАЖЕНИЯ
Чтобы еще пополнить представление о том времени, остановимся на изобразительном искусстве в гуманистической культуре Ренессанса, которое играло тогда особую роль. Это необходимо, поскольку в истории с «Шекспиром» важное место занимают титульные листы и портреты: достоверных всего два, второй – почти зеркальное отражение первого.
Изображение по-прежнему служило, помимо всего прочего, средством передачи информации, хотя печатный станок существовал уже более ста лет; рукописи давно уже тиражировались, и их содержание не надо было дословно запоминать. Удерживать в памяти обширные извлечения до книгопечатания помогали рисунки, зрительные образы, которые до изобретения письма были единственными, кроме устного, способами передачи сообщения.
С появлением иероглифов, букв, то есть письменности, изображения утратили корреспондентскую функцию. Человечество стало общаться при помощи письма, но картинки не выбросило как ненужный хлам, а рачительно сохранило за ними некоторые их функции.
Но они приобрели и новое назначение: стали иллюстрациями к рукописям, дополняя замысел автора зрительными образами; более того, наглядные, понятные без перевода, иллюстрации располагали к тому, чтобы нагрузить их кодированным сообщением, понятным немногим. Появились гербы, эмблемы, импрессы. Изображения развивались и по своим законам, и по общим – от прямого и более или менее точного отображения действительности к условному, символическому, порой гротескному. Выработалась целая система символов.
Дюрер в портрете Роттердамца ставит перед пишущим Эразмом (символ учености) вазу с ландышем и фиалками, символами скромности и целомудрия [109]. А английский художник XVI века изобразил лорда Бэрли (первый министр Елизаветы и дядя Бэкона) на муле с веткой жимолости и гвоздикой в руке, слева большое дерево. Цветы, дерево и мул символизировали верность, смирение, благородство, самообладание и твердость духа [110].
Живописцы, так же как философы и писатели, пытаются в то время синтезировать герметизм, античность и христианство. Эта историческая склонность к синтезу, уходящая корнями в Средние века и начальный, итальянский, период Возрождения, – такая же характерная черта эпохи, как и склонность к тайне.
Книгопечатание было, мне думается, равносильно для человечества открытию колеса.
Печатное слово в эпоху Ренессанса потеснило изображения, однако зрительное восприятие изображений было все еще сильно развито, глаз был способен различать и узнавать мельчайшие детали сложных композиций на титульных листах книг или на полотнах художников. А в книгах эмблем того времени, если они издавались с приложением к каждой книге стихов, эмблема была не иллюстрацией, а визуальным сюжетом, стихи же были всего лишь моралью, как мораль басни. Такие эмблемы назывались «импрессами».
ТИТУЛЬНЫЕ ЛИСТЫ. «АНАТОМИЯ МЕЛАНХОЛИИ» БЭРТОНА
Титульные листы, представляющие собой особый жанр изобразительного искусства, подчиняются, с одной стороны, традиции использовать чисто зрительный материал (картинки) для краткого сообщения о содержании книги, а с другой – могут содержать и зашифрованное сообщение, быть своего рода «загадочной картинкой». Символы были и прозрачные, входя в набор общепринятой символики. Но могли быть и темные, понятные только посвященным.
Так, титульный лист «Анатомии меланхолии» Роберта Бэртона (1621), состоящий из десяти разного размера картинок, несомненно несет в себе зашифрованное послание, которое и по сей день не разгадано. Эти гравюры – сплетение алхимических и герметических мотивов, к которым примешиваются атрибуты античности и предметы светского обихода.
109
См.: Котельникова Т.М. Прижизненное изображение Эразма в немецкой графике // Эразм Роттердамский и его время. М.: Наука, 1989. С. 20-36.