Two loves I have of comfort and despair,
Which like two spirits do suggest me stilclass="underline"
The better angel is a man right fair,
The worser spirit a woman colour’d ill.
To win me soon to hell, my female evil
Tempteth my better angel from my side,
And would corrupt my saint to be a devil,
Wooing his purity with her foul pride.
And whether that my angel be turn’d fiend
Suspect I may, but not directly tell;
But being both from me, both to each friend,
I guess one angel in another’s helclass="underline"
Yet this shall I ne’er know, but live in doubt,
Till my bad angel fire my good one out.
Перевод С.Я. Маршака:
На радость и печаль, по воле рока,
Два друга, две любви владеют мной:
Мужчина светлокудрый, светлоокий
И женщина, в чьих взорах мрак ночной.
Чтобы меня низвергнуть в ад кромешный,
Стремится демон ангела прельстить,
Увлечь его своей красою грешной [143]
Ив дьявола соблазном превратить.
Не знаю я, следя за их борьбою,
Кто победит, но доброго не жду.
Мои друзья – друзья между собою,
И я боюсь, что ангел мой в аду.
Но там ли он, – об этом знать я буду,
Когда низвергнут будет он оттуда.
Сонет первый раз был опубликован в 1599 году Джаггардом. Поскольку это не упражнение в писании сонетов, а сердечный вопль, переводчик обязан точно передать каждое слово: какая огромная разница: «грешная краса» – дешевый штамп и «гнусная гордыня» – черта характера.
Предали поэта его лучший друг и невеста. Лучший друг – светлокудрый красавец граф Генри Ризли Саутгемптон, невеста – Елизавета Сидни, внучка сэра Фрэнсиса Уолсинэма, которого, напомню, королева Елизавета называла «мой мавр». Была она языкастая гордячка, это она прообраз Катерины из «Укрощения строптивой», Беатриче из «Много шуму из ничего» и Фебы из «Как вам это понравится».
И есть вторая группа сонетов, где речь идет не о простой измене, а о соперничестве в любви с поэтом, который, по мнению Шекспира, дарованием, может, его и превосходит, но не любовью. Это сонеты 76-87, несколько следующих, примыкающих к ним по смыслу, – девяностые и сотые. И несколько в третьем и четвертом десятке.
Концепция сонетов К. Данкен-Джоунс, основанная на ее собственных изысканиях и трудах других исследователей, самая, пожалуй, верная во многих отношениях, кроме главного: в основе ее – гомосексуальность Шекспира, которая очевидна, утверждает Джоунс, в подавляющем большинстве сонетов: от первого – до сто двадцать шестого. Это, понятное дело, дань общепринятому толкованию и нынешнему почтительному отношению к гомосексуальным связям. Но если бы Джоунс не была во власти мифа «Шакспер – Шекспир», вопиющего в своем неправдоподобии (особенно это бьет в глаза, когда читаешь столь основательное предисловие), она отреклась бы от такого видения автора сонетов, тем более что в ее работе названы спасительные камни, вступив на которые легко выбраться из засасывающей трясины мифа. Это, во-первых, издание сонетов 1640 года (издатель Джон Бенсон, зеркальное – «Бен Джонсон»), где «sweet boy» исправлено на «sweet love», в нем нет даже намека на гомосексуальность. Затем, трагедия сэра Джона Саклинга «Бренноральт», написанная около 1640 года, в которой много строк из сонетов Шекспира, причем говорит их Ифиджин, девушка, переодетая в мужское платье не на время, а на всю жизнь. А Джон Саклинг был женат на сестре того самого Крэнфилда, кто был другом и помощником Ратленда-Кориэта.
И еще в 1711 году книготорговец и типограф Бернард Линтот опубликовал двухтомное «Собрание поэм», куда вошли сонеты Шекспира, взятые из сборника 1609 года и в которых встречается «sweet boy». Но вот что он о них говорит: «Сто пятьдесят сонетов. Все они написаны в похвалу “his Mistress”» («Mistress» называли тогда женщину высокого положения, благородную даму, королеву). Значит, Линтота не смущало обращение «sweet boy», он видел за ним возлюбленную. В те поры еще было понятно, что в елизаветинскую эпоху муж мог назвать юную, очень любимую жену «прелестный мальчик», тем более что брак платонический. А вот еще мнение самой Данкен-Джоунс: «Странно, что издание Бенсона 1640 года имело тогда (середина XVII века) гораздо больше веса в литературных кругах, чем кварто Томаса Торпа 1609 года. Возможно потому, что томик Бенсона был собранием стихотворений разных авторов и составители поэтических сборников, такие как Джошуа Пул и племянник Мильтона Эдвард Филлипс, много из него черпали. И подобно Бенсону, эти писатели издавали сонеты Шекспира в гетеросексуальном ключе».
Странно другое. Вопрос о гомосексуальности Шекспира возник только в конце XVIII века. И развивался он с такими неожиданными и увлекательными поворотами, что об этом можно писать роман. Повороты определялись нравственными и юридическими нормами общества, существенную роль в этом сыграл и мученик викторианского ханжества Оскар Уайльд. Нежные, полные любви сонеты, обращенные к «sweet boy» в эпоху, когда муж мог так звать любимую жену, поведением похожую на мальчика, нашли отклик в душе Уайльда, питающего нежную страсть к красивым мальчикам. А ведь весь XVII век и многие в XVIII видели в «sweet boy» Шекспира не юного аристократа, а любимую женщину. Племянник Мильтона, конечно, знал историю Шекспира – его дядя написал стихи ко Второму Фолио.