Сонеты Донна, в сущности, не сонеты, он был настоящий поэтический новатор, только о нем Шекспир мог думать, задавая вопрос в начале сонета 76:
Why is my verse so barren of new pride?
So far from variation or quicke change?
Why with the time do I not glance aside
To new faund methods, and compounds strange?
Перевод С.Я. Маршака:
Увы. Мой стих не блещет новизной,
Разнообразьем перемен нежданных.
Не поискать ли мне тропы иной,
Приемов новых, сочетаний странных?
Судя по сонетам Шекспира и стихам Донна, Джон Донн был не только его поэтический соперник, они были соперники и на любовном ристалище. Смуглая леди, как мы уже говорили, – жена Ратленда, Елизавета Сидни. Значит, в 1609 году – год выхода «Сонетов» – или в конце 1608-го у Ратленда появились основания ревновать жену к некоему поэту, которого граф Ратленд очень высоко ценил. Ревновал тем более, что их брак, как мы знаем, был платонический. А может быть, именно поэтому.
Вот откуда у Донна стихотворение «Экстаз», в котором он, обращаясь к любимой женщине, объясняет прекрасным поэтическим слогом, что земная любовь тоже имеет право на существование. Так что зря смеялся К.С. Льюис над влюбленным Донном – кто же стихами доказывает женщине пылкость любви, когда надо действовать! Не очень-то легко действовать, если дама сердца предпочитает платоническую любовь даже в супружестве. (У Джона Донна есть два стихотворения, в которых прямо говорится о платонической любви.) В те годы как раз и создавался «Кориэт». Джон Донн принимал в нем участие, и у него был повод пожить какое-то время в Бельвуаре. В одном из стихотворений он описывает, как сильно и внезапно поразила его страстью замужней женщине: он вошел в комнату, увидел ее и погиб.
Донн не публиковал своих стихотворений, они ходили по рукам, среди друзей. Первый сборник сонетов и песен вышел только после его смерти.
Судя по стихам Донна, сонетам Шекспира, элегиям Бена Джонсона и пьесе Т. Хейвуда «Жена, убитая добротой», в те годы разыгралась величайшая любовная драма, имевшая тяжкие последствия для всех ее участников. Каким-то образом о любви Джона Донна к Елизавете стало известно, и вокруг семьи Ратленда пошли самые оскорбительные слухи. Доведенный до белого каления, Ратленд пишет сонеты, обращенные к Смуглой леди, и «Троила и Крессиду» (то и другое выходит в 1609 году). Сонеты посвящены «мастеру (т.е. дворянскому сыну) W. Н.», по мнению многих шекспироведов, Уильяму Герберту графу Пемброку, двоюродному брату Елизаветы Ратленд и большому другу графа Ратленда. Есть свидетельства, что он был одним из главных зачинщиков брака Ратленда и Елизаветы Сидни. И в этом смысле он действительно единственный виновник сонетов: не будь этого брака, не было бы и сонетов – тех, что посвящены жене. Как раз в это время (1609 год) граф и графиня расстаются; графиня отправлена жить в один из замков, принадлежавших семье, о чем свидетельствуют бухгалтерские книги Бельвуара.
Осенью 1611 года несчастный Донн уезжает на континент на целый год, оставив жену на сносях. Жена родила без него мертвого ребенка.
Вернулся Донн в Англию осенью 1612 года, когда уже не было в живых ни Ратленда, ни Елизаветы, она покончила с собой через неделю после похорон мужа. И начинается самый тяжелый период в жизни Джона Донна. Душа его погружена во мрак. Он пишет одно из самых пронзительных, самых горьких стихотворений «Ночная песнь в день святой Люсии» [147]. Два года не отпускает скорбь. И в конце концов в 1615 году Джон Донн принимает сан, от чего ранее, в 1606 году, отказался, несмотря на то, что год был в материальном отношении для него особенно трудным.
АНАЛИЗ 87-ГО СОНЕТА И ЕГО ПЕРЕВОДОВ
Восемьдесят седьмой сонет заканчивает цикл одиннадцати сонетов, обращенных к Смуглой леди, в которых Шекспир уничижено сравнивает себя с поэтом-соперником. Он, похоже, написан после тягостных размышлений, которые привели Ратленда в конце концов к осознанию ситуации. У него вдруг открылись глаза, думаю, сработала эмпатия – участливое понимание чувств другого человека. Да, он великий поэт, но он болен, обрюзг, подвержен вспышкам безумной ревности. Какую страсть он может пробудить в прекрасной молодой женщине? О какой плотской любви может идти речь, когда он ездит по замку в кресле-коляске? Они любят друг друга, это несомненно, но не как любовники, а как два высоко духовных талантливых поэта. Он видел, что и жена несчастна, разделил ее боль, как свою, он больше никогда не посмеет сказать: «Прощай, невинность, ложе Славы». И он пишет сонет 87: