Ну а платонический брак, тягостный Ратленду, был таковым, мы теперь знаем, не по его вине.
В окружении графа мнения разделились: одни, как Бен Джонсон, были склонны винить графа. В траурном плаче Шекспир защищается «Twas not thier infermitie, / It was married Chastitie». Выше дан перевод Левика этих стихов. Другие считали, что платонический брак Ратлендов – союз двух поэтов, двух возвышенных душ, которые по обоюдному согласию принесли земную любовь в жертву Аполлону.
Было еще одно мнение – «Целомудренная птица, слишком целомудренная», принадлежащее самому Голубю. Песни Голубя в поэтическом сборнике Честера «Жертва любви, или Жалоба Розалины» посвящены им жене Феникс, которую он иногда называет «голубкой».
И мы вправе считать мучеником любви скорее графа, о безмерной любви которого к Смуглой леди можно судить по самой странной пьесе «Троил и Крессида», по другим пьесам и, конечно, по сонетам и по «Песням Голубя».
Нас сейчас не может не удивить: столь личные подробности семейной жизни выливаются Шекспиром на страницы пьес и сонетов. И окружение принимает участие в его скорбях, иногда тоже печатно. Здесь есть для нас две стороны: вторжение в частную жизнь печатного слова и моральное осуждение праздного любопытства. Конечно, странные и тяжелые отношения Ратленда и жены вызывали пересуды, недоумение, сочувствие, давали пищу насмешкам. Платоническая любовь была темой нескольких пьес и стихотворений. Но Ратленд в минуты сильнейшего гнева сам выплескивал в яростных строках обвинения, которые, возможно, были необоснованны. Случай-то особый, человечество имеет дело с гениальной личностью очень сильных страстей, которая, к тому же, сама себе закон.
Острое ощущение, что пьесы второго десятилетия носят отчетливо выраженный «личный характер», имеет под собой почву. Из архивов известно, что в это десятилетие в семье Ратленда что-то произошло. Как уже было сказано, участниками семейной драмы были сам Ратленд, его жена Елизавета, Джон Донн – обольститель и Бен Джонсон, который нечаянно, находясь под действием алкогольных паров, выдал тайну Елизаветы, доверившейся ему, как доброму другу. Пошли разговоры, имя Елизаветы было замарано, и Ратленд отослал ее в один из своих замков, положив пенсион – 600 фунтов стерлингов в год, очень большие деньги по тем временам. Это можно прочитать в элегиях, «Песнях и сонетах» Джона Донна, в элегиях Бена Джонсона, в пьесах и сонетах Шекспира и в пьесах других драматургов. А также в поэме Честера «Жертва любви, или Жалоба Розалины». И в бухгалтерских книгах Бельвуара. Отголоски разыгравшейся драмы слышны и в письмах того времени.
Выстроим цепочку произведений. «Укрощение строптивой», приблизительно 1597 год; сонеты 138 и 144 – 1599 год; здесь же «Два веронца», пьеса, где речь идет об измене друга, и «Сон в летнюю ночь», почти о том же. Свадьба Ратлендов – начало 1599 года, невесте только что исполнилось пятнадцать, графу двадцать два, в марте они уже муж и жена, говорится в одном из писем, брак остался до конца платонический. «Женщина, убитая добротой» – приблизительно 1609 год, написана по следам ссоры Ратлендов (1609 год) и высылки ее в один из фамильных замков, каждые три месяца милорд посылает жене, которая живет отдельно, сто пятьдесят фунтов. Как трогательно Хейвуд описал отъезд несчастной жены с ее скрипкой – наказание за неверность! Тот же год – «Сонеты», «Троил и Крессида» и повторное, спустя десять лет, издание (двумя выпусками) «Ромео и Джульетты». Эти две пьесы, разделенные десятилетием, об одном и том же – начало страстной любви и супружеских отношений до свадебного ритуала. Исследователи заметили это сходство. Кеннет Палмер в комментарии к «Троилу и Крессиде пишет: «Он (дядя Троила. – М.Л.) хлопочет о влюбленных, как старая нянюшка» [150]. Затем сравнивает любовь Троила с любовью автора сонетов. И для лучшего понимания чувств Троила относит нас к сонетам 93, 137, 138. Современные исследователи видят влияние на «Ромео и Джульетту» и поэмы Чосера «Троил и Крисейд» [151]. Так что чистой случайностью одновременное появление в 1609 году «Сонетов», «Ромео и Джульетты» и «Троила и Крессиды», изданию которой противились некие высокопоставленные господа, назвать нельзя.
Продолжим цепочку. Конец 1609 года – пьеса Бена Джонсона «Эписинa, или Молчаливая женщина», где главный герой – Ратленд и его платоническая, не в меру говорливая жена Елизавета. Об этой ее черте мы знаем из другой комедии Джонсона «Лис, или Вольпоне» – 1606 год. 1610 год – примирение четы поэтов, выверено по архивным записям. И переиздание пьесы Марстона 1599 года «Хистриомастикс» со вставной пьесой, где некий граф Ландулфо смотрит пьесу «Троил и Крессида» и называет ее глупой, пошлой неправдой. Далее «Цимбелин». В «Цимбелине» Шекспир объясняет причину ревности Леоната Постума, который, поверив коварному итальянцу Якимо, отдал приказ убить свою верную жену. В 1611 году выходит стихотворный сборник Эмилии Лэйниер «Славься Иисус Царь Иудейский» [152], где «Эмилия» защищает себя от возводимой на нее хулы. «Эмилия» – псевдоним графини Ратленд, убедительно доказано И.М. Гилиловым. Затем «Зимняя сказка», где Дельфийский оракул именем Аполлона называет безумного ревнивца «ревнивым тираном», там же есть обещание раскаявшегося Леонта написать на могиле жены и сына правду об их смерти. Мне представляется не случайным сходство имен героев «Цимбелина» и «Зимней сказки». И близость имен Якимо и Яго. «Зимняя сказка» – единственная пьеса, где явно идейное участие Елизаветы. И наконец «Буря» – Просперо прощает все и всем. Это прощение обид перекликается с прощением Постума подлого поступка Якимо и с прощением в «Двух веронцах». Таков был характер Ратленда, он умел сопереживать чужому страданию, даже если оно приносило страдание ему самому.