Да, но первый раз пьеса была издана в 1607 году – этот год на титульном листе. А ссора Ратленда и жены никак не могла произойти раньше 1608 года. Опять в памяти зарубка – датировкой стоит когда-нибудь заняться.
В следующее посещение Фолджеровской библиотеки в Вашингтоне я выписала все предыдущие издания «Дополнений» и обнаружила, что моя цитата первый раз появилась именно в издании 1636 года – ни в одном из предыдущих изданий ее нет. Это совершенно меняло дело. И дало моим мыслям новое направление. Еще я узнала, что пьеса Хейвуда не регистрировалась в Реестре издателей и печатников и потому точно датирована быть не может.Параллельно я занималась поиском траурных элегий на смерть четы Ратлендов. Подвигло меня на это стихотворение в Честерском сборнике, реквиеме по Ратлендам, подписанное «Хор поэтов». В нем «Хор поэтов» обращается к Аполлону с просьбой хоть на этот единственный раз вдохновить их так, чтобы смогли они сочинить прощальную песнь, достойную их друга поэта (не двух поэтов, мужа и жены, хотя реквием посвящен супружеской чете).
Значит, наверняка где-то есть стихи, написанные участниками «Хора поэтов», которые оплакивают их друга Шекспира. Они просто должны были написать прощальные стихи на его смерть. И я нашла несколько: траурные есть среди стихотворений в Первом Фолио, и еще два обнаружила в Оксфордской хрестоматии английской поэзии. Одно из них – коротенькое стихотворение Джона Форда «Жертва любви». Второе – лорда Эдуарда Герберта из Чербери (1582-1648), философа-метафизика и поэта, друга Джона Донна. Обе элегии анонимные, вторая посвящена прекрасной женщине. В примечании к «Жертве любви» Форда сказано, что это строки из пьесы Джона Форда «Разбитое сердце». Пьеса на английском и русском языках оказалась в моей библиотеке. Я ее прочитала, в ней тоже заключалась аллегория, в которой явно просвечивалась «ратлендская» ситуация, но так, как она виделась Форду, да еще по прошествии тридцати лет. В прологе об этом изящно сказано: «When time’s youth wanted some riper years» [156], – уж конечно, не ради красного словца.
Все совпадало. В 1632 году летом исполняется двадцать лет со дня смерти великого современника. Издают Второе Фолио, точь в точь повторяющее Первое Фолио, кроме небольшого дополнения. Еще несколько элегий – дань восхищения непревзойденному таланту, среди них стихотворение Джона Мильтона, на их фоне и ода Бена Джонсона стала звучать настоящим восхвалением. Тут же появляется пьеса Форда «Разбитое сердце», где воскрешается стародавняя семейная драма, а следом за ней в 1636 году выходят «Дополнения» Кэмдена под редакцией Джона Филипота со вставленной им эпитафией дословно повторяющей эпитафию, которой заканчивается пьеса Хейвуда «Женщина, убитая добротой». Обе цитаты восходят к строчке из «Укрощения строптивой». Филипот эту вставку мог взять только из пьесы Хейвуда. И вставил он ее в кэмденские эпитафии, чтобы напомнить читателям эту старую пьесу конца первого десятилетия века, где Хейвуд, хорошо знавший Ратленда, винит жену в измене. Похоже, что Филипот своей вставкой хотел восстановить в правах истину. Вот так по сусекам наскребаются эпизоды, поступки, высказывания, из которых постепенно вырисовываются не только события, но и характеры вовлеченных в эти события людей. Освобождение от мифа позволяет по-иному прочитать многие печатные издания того времени.
ХОЖДЕНИЕ ПО МУКАМ БЕНА ДЖОНСОНА
Есть еще одна пьеса, связанная с этими событиями. Это «Черт выставлен ослом» Бена Джонсона (поставлена в 1616). Джонсон совершенно иначе излагает те же события, но и его видение субъективно, даже слишком. Он тогда очень хотел помириться с Джоном Донном, осталось его покаянное письмо Донну. Джонсон вернулся из Франции, где провел больше года, 29 июня 1613 года. А 17 июля Донн пишет ему письмо, в котором советует хранить молчание, не отвечать на все еще сыпавшиеся на него обвинения, в чем – из письма неизвестно. (Кстати упомяну, что сам Донн находился тогда в глубоком душевном кризисе, который протянется еще долго и выльется в принятие духовного сана.) Джонсон, гордец, готовый дать отпор любому обидчику, ответил ему, письмо это по тону неожиданно. Дайвид Риггс, биограф Джонсона, не упоминает его, а оно нуждается в объяснении, которого пока нет. Вот из него отрывок: «Вы не представляете себе, как дорога и почетна для меня ваша дружба… и потому я бы принял ее со всем послушанием… – далее он пишет о дурных слухах о нем, о непонимании и утрате добрых отношений с придворной дамой, его давней покровительницей, и прибавляет: Но мне грозит большее наказание – потерять Вас, моего истинного друга, остальные меня не волнуют, они к друзьям не относятся. А Вы сами себя таковым заявили. Увы! Как легко обвинить человека, у которого нет защиты. Ладно, мое достоинство стерпит, и (пусть свет и называет это преступлением или как-то еще) я все же благодарен Вам за совет помалкивать в этих тяжелых обстоятельствах, когда от меня могут отшатнуться друзья и поколебаться уверенность в собственной правоте.