До 1571 г. оказались за рубежом дворовый сын боярский по Ржеве и Старице Хотен Андреев сын Валуев и Ефим Варгасович Бутурлин, участник собора 1566 г.[549] В начале 1565 г. границу пересек князь Ю.И. Горенский[550]. К сентябрю 1567 г. присягнул на верность Сигизмунду II изменник Никита Лихачев (из каширских детей боярских)[551]. В Швецию попали целый ряд новгородских детей боярских, главным образом, очевидно, после похода царя Ивана IV 1570 г. Здесь находились какой-то Василий «с братьею» и Петр Разладины[552], Леонтий Нащокин (возможно, из детей боярских Вотской пятины), князь Афанасий Васильевич Шемякин, Неждан Красулин, Никон Ушаков, Федор и Иван Вороновы (очевидно, из обонежских детей боярских) и др.[553] Куда-то «в Немцы» бежал дворовый сын боярский по Дмитрову Ратай Русинов сын Окинфов[554]. «В Свейскую землю» бежал И.Т. Борисов[555]. Основной причиной всех этих побегов были, как мы видим, предопричные и опричные репрессии.
Побег Курбского за рубеж заставил Ивана Грозного поспешить с проведением задуманных реформ. Сразу же после получения известия о бегстве князя Андрея (7 мая) царь выехал в сопровождении князя Владимира Андреевича Старицкого в Переславль-Залесский на освящение каменной церкви Никитского монастыря, затем направился в Троице-Сергиев монастырь, Можайск и Можайский уезд («в новых селех»), а оттуда в волость Олешню (принадлежавшую Владимиру Старицкому) и в дворцовые села (был «во всех дворцовых селех»). Затем он побывал в Верее и Вышгороде. Поездка в Можайск, возможно, вызывалась слухами о приближении к русским границам польско-литовских войск во главе с самим Сигизмундом-Августом[556]. Вся эта поездка продолжалась два месяца: в Москву царь возвратился лишь 8 июля[557]. В Можайске с Грозным находился будущий опричный боярин А.Д. Басманов. В скором времени Можайск, Вязьма, Вышгород и Олешня (не говоря уже об Александровой слободе) войдут в состав опричных земель. Верею царь отдаст в обмен Владимиру Старицкому.
В июле 1564 г. по распоряжению Ивана IV началось новое большое наступление на Великое княжество Литовское, которое должно было быть ответом на поражение под Улой и на побеги изменников в Литву. Почти одновременно с этим царь 5 июля (еще во время своей поездки по дворцовым селам) написал пространный ответ на «эпистолию» князя Курбского. Этот важный публицистический памятник 60-х годов XVI в. представляет собой своего рода манифест перед введением опричнины. Грозный не просто оправдывается, отвергая обвинения, выдвинутые Курбским, а сам переходит в наступление, обличая изменников. Неограниченность самодержавной воли монарха, санкционированная теократическим характером его власти, — вот лейтмотив всех рассуждений царя. Особое раздражение Ивана Грозного вызывают все покушения на суверенитет царской власти. «Доброхоты» Курбского во главе с Сильвестром и Адашевым оттого так ненавистны Ивану IV, что они «хотеша воцарити, еже от нас растояшеся в колене, князя Владимера»[558], а самого царя отстранить от управления страной. Ивана Грозного возмущает, что Курбский и его сотоварищи стремились «на градех и властех совладети»[559]. Еще бы! Ведь и родичи князя Андрея «многи пагубы и смерти» умышляли на деда и отца Ивана IV[560], да и сам Курбский изменил царю, захотев сделаться «ярославским владыкою»[561]. Чувство меры все-таки не позволило Грозному обвинить князя Андрея в стремлении самому воцариться на Руси, однако и то, в чем царь упрекал Курбского, недалеко ушло от такого обвинения.
Все помнит царь Иван: и бегство в Литву Семена Вельского, и выступление Андрея Старицкого, поддержанного новгородцами и родичами Курбского, и хозяйничанье княжат Шуйских и деда князя Андрея Михаила Тучкова. Разгоряченное воображение Грозного склонно вообще считать изменниками всех бояр, правивших страной в годы Избранной рады[562]. Четко сформулированный тезис царя: «Жаловати есмя своих холопей вольны, а и казнити вольны же»[563] — сделался уже вскоре программой опричнины. Этим апофеозом безграничного самовластия утверждалась необходимость полного подчинения божественной воле монарха всех подданных как бессловесных «холопей». Будущее покажет, какими средствами мыслил царь Иван утвердить самодержавие в своей стране. Но уже то, что Иван IV забывал завет Ивана Пересветова — «воинниками царь силен и славен», являлось тревожным предзнаменованием.
549
Сб. РИО. Т. 71. С. 807. В синодиках записано восемь «убиенных» Бутурлиных (Веселовский С.Б. Синодик… С. 363–365). Курбский хорошо осведомлен о репрессиях, которым подвергли родичей «бегунов» в Литву. В своей «Истории» он говорит подряд о казнях Заболоцких, Бутурлиных, Сабуровых (Захарий Сабуров попал в плен в Литву в 1564 г.), Кашкаровых и Тетериных (РИБ. Т. XXXI. Стб. 303–304). Эти сведения, конечно, получены князем непосредственно от других «бегунов» [В плен попал не Захарий Сабуров, а Захарий Очин Плещеев. Прим. ред.].
550
Родословная книга…Ч. 1. С. 221. В Литву бежал и двоюродный брат отца Ю.И. Горенского Иван Борисович Оболенский (Там же).
552
Василий Васильевич Разладин был тысячником Деревской пятины; жену Василия Разладина летом 1572 г. постригли в монахини (НЛ. С. 115). Василий Владимиров, сын Разладина, с братьями Пятым и Федором были в 1571 г. помещиками Шелонской пятины (Андрияшев А.М. Материалы по исторической географии Новгородской земли // ЧОИДР. 1914. Кн. III. С. 128). О казни какого-то Василия Разладина сообщает Курбский (РИБ. Т. XXXI. СПб. 301–302).
553
Подробнее см.: Арсеньев С.В. Русские дворянские роды в Швеции // ЛИРО. Вып. 2. М., 1906. С. 6; Niekerken W., Epstein F., Kirchner W. Eine unbekannte Version der Beschreibung Nordrusslads durch Heinrich von Staden //JGO. 1960. Jg. 8, Hf. 2. S. 133.
554
ОЦААПП. C. 34 [ГАР. C. 75]. Окинфова мы встречаем в Дворовой тетради еще без каких-либо помет о его побеге. Судя по глухой записи в «Описи Царского архива XVI века…», туда же бежали серпуховской сын боярский Русин Шишкин и кто-то из новгородцев Качаловых (там же).
556
ПСРЛ. Т. XIII, 2-я пол. С. 383. Тихомиров М.Н. Новый материал об Иване Грозном // ТОДРЛ. 1958. Т. XIV. С. 251.14 мая Грозный присутствовал на освящении церкви в Никитском Переславском монастыре, оттуда поехал в Переславль-Залесский (Тихомиров М. Н. Новый материал… С. 252).
557
ПСРЛ. Т. XIII, 2-я пол. С. 384.19 мая Иван IV подписывал грамоты «на стану в селе в Слошине (Исторические акты Ярославского Спасского монастыря. Т. 1. № XXX. С. 39). 26 июня он был в селе Родилово, на следующий день — на стану на реке Рокитне, 30 июня — в Можайске, оттуда через Верею и Вышгород приехал в Москву (ЦГАДА. Крымские дела. Кн. II. Л. 7 об., II, 31,35,35 об.).
561
ПИГ. С. 10 [ПИГАК. С. 13]. Это обвинение проскальзывает и в посольских делах, где говорится, что Курбский «с своими советники хотел на Ярославле государити» и умышлять над царем и Анастасией всякое «лихое дело» (Сб. РИО. Т. 71. С. 467, 468).
563
ПИГ С. 30. Ср. С. 31 [ПИГАК. С. 26]. В посольских речах 1567 г. говорилось, что царь «лихих казнит, а добрых жалует великим своим жалованием» (Сб. РИО. Т. 71. С. 466).