5 января Иван IV в Слободе принял Пимена, Левкию и других членов освященного собора, думных и приказных людей. Царь обвинил своих бояр (в их числе А.Б. Горбатого) в стремлении лишить его власти[588]. Но вместо с тем собравшимся было объявлено о согласии царя вернуться к управлению государством. Грозный принимал к сведению безоговорочное согласие челобитчиков на то, чтобы царь по своему усмотрению налагал опалу и казнил изменников. Царь торжественно провозгласил, что бояре и приказные люди и впредь будут управлять государством «по прежнему обычаю».
Одновременно было сообщено и о решении царя учредить в стране опричнину («учинити ему на своем государьстве себе опришнину»)[589]. По замыслу Ивана IV ее суть сводилась к созданию нового государева двора, личный состав которого должен был обеспечиваться земельными пожалованиями в определенных территориях Русского государства. Опыт дворцового ведомства подсказывал формы нового учреждения, однако цели последнего (искоренение «крамолы») отличались от задач старого дворцового аппарата.
«На свой обиход» Иван Грозный забирал в опричнину ряд городов на западе, юге и в центре страны. Опричными становились обширные северные земли, некоторые слободы, волости и часть Москвы. Вотчинники и помещики, владения которых оказывались на опричной территории, но которые сами не зачислялись в опричнину, должны быть выведены и наделены землей в «иных городах». Из служилых людей создавался опричный корпус. Все текущее управление государственным аппаратом возлагалось на Боярскую думу. Правда, «о больших делах» (ратных или земских) бояре должны были докладывать царю. Наконец, за «подъем» Иван IV налагал на земщину («из земскаго») огромную контрибуцию — 100 тысяч рублей[590]. Так в России была введена опричнина.
Современники, привыкшие объяснять действия Ивана IV чьими-либо «наветами» или воздействием, считали, что и мысль об опричнине была подсказана царю. По Штадену, совет создать опричный корпус подала Мария Темрюковна[591]. Составитель Пискаревского летописца инициативу создания опричнины приписывает двоюродному брату Анастасии Романовой В.М. Юрьеву, а также А.Д. Басманову[592].
Очевидно, 2 февраля Иван Грозный вернулся в Москву. На следующий день был издан указ о введении опричнины[593]. По мнению Р.Г. Скрынникова, опирающегося на рассказ Таубе и Крузе, указ был утвержден на заседании Земского собора[594]. Гипотеза эта не представляется нам доказанной. Введение опричнины ознаменовалось расправами с неугодными царю лицами. «За великие изменные дела» казнили боярина князя Александра Борисовича Горбатого с сыном Петром, окольничего Петра Петровича Головина, князей Ивана Ивановича Сухово-Кашина и Дмитрия Федоровича Шевырева. В монахи постригают князей Ивана Андреевича Куракина и Дмитрия Ивановича Немого. Вместе с ними в опалу попали какие-то «дворяне и дети боярские»[595]. Таубе и Крузе среди казненных кроме А.Б. Горбатого называют «Ивана» Шевырева, Андрея Рязанцева[596] и Данилу Gilky[597].
О гибели почти всех этих лиц знает Курбский. Как Таубе и Крузе, он сообщает о том, что Д. Шевырев был посажен на кол. Он пишет о казни в один день В. Кашина, Александра Горбатого с сыном Петром[598] и шурином Петром Петровичем Головиным[599], о «погублении» Петра и Ивана Куракиных[600].
Попытаемся разобраться в этом пестром списке казненных лиц. Александр Горбатый, один из наиболее видных представителей суздальских княжат, занял прочное положение в Боярской думе уже в малолетство Ивана Грозного, во время хозяйничанья боярских временщиков: в 1538 г. он впервые упоминается в разрядах, а к 1544 г. получил звание боярина[601]. Горбатый находился в родстве со знатнейшими княжеско-боярскими фамилиями: одна его дочь была замужем за Н.Р Юрьевым, а другая — за И.Ф. Мстиславским. Сам же князь Александр женился на дочери казначея П.П. Головина[602]. Во время событий 1553 г. он, вероятно, держал сторону Владимира Старицкого. Горбатый пользовался особенным уважением среди деятелей Избранной рады. До нас дошло послание к нему протопопа Сильвестра, написанное в бытность князя Александра казанским наместником[603]. Курбский считал, что он был «муж глубокого разума и искусный зело в военных вещах»[604]. Простарицкие симпатии и близость к Избранной раде после падения Адашева могли вызывать только неудовольствие Ивана Грозного. Поэтому уже с начала 60-х годов князь А.Б. Горбатый отстраняется от непосредственного участия в государственных делах[605].
590
ПСРЛ. Т. XIII, 2-я пол. С. 394–395.. Таубе и Крузе считают, что распоряжение о введении опричнины царь изложил собору, вызвав к себе «оба сословия» наследующий день после возвращения в столицу (Таубе и Крузе. С. 34–35). Это весьма вероятно. Во всяком случае, в Царском архиве хранился «указ, как государь приехал из Слободы, о опришнине» (ОЦААПП. С. 37 [ГАР. С. 82]).
591
Штаден. С. 85. В исторических песнях черкашенин Кострюк-Мастрюк и его сестра Мария Темрюковна фигурируют как отрицательные персонажи. Поэтический образ Кострюка воспринял некоторые черты Михаила Темрюковича (см.: Зимин А.А. Историческая песня о Кострюке-Мастрюке // Slavia. 1962. Roc. XXI. Ses. S. 555–577).
593
Таубе и Крузе сообщают, что царь вернулся в «день сретенья», т. е. 2 февраля, а на третий день после его возвращения казнили Александра Горбатого и др. (Таубе и Крузе. С. 35). С этим как будто согласуется сведение о казни П. Головина 4 февраля (Казанский П. Село Новоспасское. Де-денево тож, и родословная Головиных. М., 1847. С. 116–117). К сожалению, источники этого сведения неясны. Горбатые, судя по троицкой вкладной книге, казнены до 12 февраля 1565 г. (Троицкая вкладная книга. Т. 365 об. [ВКТСМ. С. 102]), а по списку надгробий — 7 февраля (Горский A.B. Исторические описания Свято-Троицкой лавры. Ч. II. М., 1879. С. 84). По летописи, царь вернулся из Слободы в столицу уже после казни Горбатого и других лиц — 15 февраля (ПСРЛ. Т. XIII, 2-я пол. С. 396). Эту дату принимает Р.Г. Скрынников, считающий, что Горбатый казнен 17 февраля (Скрынников Р.Г. Начало. С. 273–274). Нам представляется, дата 7 февраля более вероятна.
595
ПСРЛ. Т. XIII, 2-я пол. С. 395–396. По летописи, казнен Дмитрий Андреевич Шевырев, но это описка (Родословная книга князей и дворян российских. Ч. 1. М., 1787. С. 225).
596
Таубе и Крузо. С. 35. В синодиках упоминается какой-то Иван Рязанцев (Веселовский С.Б. Синодик опальных царя Ивана Грозного // Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. С. 438). Если фамилия Андрея и Ивана указывает на их отношение к Рязани, то гибель этих лиц можно связать с набегом Девлет-Гирея на рязанские места в 1564 г.
597
Р.Г. Скрынников считает, что речь идет о Даниле Чулкове (Скрынников Р.Г. Начало. С. 305). Это — ошибка: Чулков погиб около 1569 г.
598
По Курбскому, Петру было 17 лет, а не 15, как пишут Таубе и Крузе (РИБ. Т. XXXI. Стб. 280–281).
599
Сообщение Курбского о том, что А.Б. Горбатый был казнен «тогда же», когда и В. Курлятев (Там же. Стб. 281), ошибочно, ибо Курлятев жив был еще в 1568 г. Об этих казнях см. также: Веселовский С.Б. Синодик… С. 373–375,392,403, 469–470.
601
ДРК. С. 105, 119 [РК 1475–1598 гг. С. 95, 107]. Владения А.Б. Горбатого находились в Суздальском уезде (ДДГ. С. 443).
603
Голохвастов Д.П. и Леонид. Благовещенский протопоп Сильвестр и его писания // ЧОИДР 1874. Кн. I. С. 88 и след.
605
В разрядах он упоминается в 1559 и в 1591 гг. (ДРК. С. 213 [РК 1475–1598 гг. С. 182, 448]). Не участвует в начале 60-х годов он и в посольских делах. О ссылке в Нарву см.: Витебская старина. Т. IV. С. 68; ЧОИДР. 1915. Кн. IV. С. 233.