Шурин Горбатого Петр Петрович Головин (окольничий с 1560 г.) начал свою служебную карьеру еще в начале 50-х годов: его включили в состав тысячников и дворовых детей боярских по Москве. В 1552 г. он получил первую разрядную должность, а в 1560 г. стал окольничим[606]. Происходил П.П. Головин из известной семьи государевых казначеев Ховриных-Головиных[607]. Головины находились в самых тесных родственных связях с наиболее видными представителями московского боярства[608]. Во время боярских усобиц 30-40-х годов Головины держали сторону Шуйских[609]. Это, конечно, и сказалось на трагической судьбе П.П. Головина[610]. По сообщению датских резидентов в России от июня 1565 г., Головина казнили из-за какого-то письма шведского короля к царю[611].
Опала постигла целую плеяду княжат Оболенских. Если накануне опричнины расположение к ним Ивана IV несомненно (среди приближенных к Грозному мы встречаем П.И. Горенского, Ю.И. Кашина, Д.Ф. Овчинина, М.П. Репнина, Серебряных и многих других[612]), то после 1565–1566 гг. при дворе остаются на некоторое время лишь Серебряные, М.М. Лыков и князь A.B. Репнин. Во время казней начала 1565 г. гибнут И.И. Сущ (Сухово) Кашин (брат боярина Ю.И. Кашина) и Д.Ф. Шевырев (двоюродный брат бояр Серебряных). Боярин (с 1551 г.) Д.И. Немой (двоюродный брат Овчинина) постригается в монахи[613]. Возможно, все эти опалы связаны с гневом царя на Д.Ф. Овчинина-Оболенского и Ю.И. Кашина. Но, вероятнее всего, причины были более глубокими.
Оболенских связывала многолетняя близость к старицким князьям. Несколько князей Лыковых и Ленинских служили сначала при дворе удельного князя Андрея, а затем Владимира, причем Иван Андреевич Оболенский был боярином старицкого князя, а Юрий Андреевич Оболенский Меньшой — его дворецким[614]. Последний позднее был боярином князя Владимира и поддерживал деловые связи с Анфимом Сильвестровым[615]. К числу бояр князя Владимира принадлежали A.B. pi Ю.В. Лыковы[616]. В старицкую думу входил и князь Ю.А. Оболенский Большой[617]. В 1537 г. Ленинские подверглись «торговой казни» за верную службу князю Андрею[618]. Во время событий 1553 г. ряд Оболенских поддержали кандидатуру Владимира Старицкого на русский престол (в том числе Д.И. Немой, Д.И. Курлятев и П. Серебряный).
В начале марта 1565 г. в страхе перед грядущей расправой бежали в Литву князья Петр и Юрий Ивановичи Горенские-Оболенские, которые уже некоторое время (вероятно, с осени 1564 г.) находились в отдалении от царя[619]. П.И. Горенский был думным дворянином и кравчим царя[620]. Если побег князя Юрия удался, то его брата «на рубеже» схватили и казнили[621]. Вероятно, в связи с побегом Горенских находилась гибель упомянутых в синодиках Никиты и Андрея Федоровичей Черных-Оболенских (отцы их и Горенских были двоюродными братьями)[622].
Наконец, с казнью А.Б. Горбатого, П.П. Головина и нескольких Оболенских в феврале 1565 г. постригается в монахи князь И.А. Куракин (боярин с 1556 г.). Братья Куракины, находившиеся в свойстве с опальными Оболенскими[623], вызвали недовольство царя так же тем, что во время мартовской болезни царя в 1553 г. «всем родом» поддержали в качестве преемника Ивана IV Владимира Старицкого. Старший из братьев, Ф.А. Куракин (боярин с 1547 г.), уже долгое время пребывал в почетной ссылке на новгородском наместничестве[624]. Д.А. Куракин (боярин с 1559 г.) наместничал во Пскове[625]. П.А. Куракин (боярин с 1559 г.) и его брат Григорий отправляются наместниками в далекую Казань[626]. Летописец после сообщения о пострижении И.А. Куракина и Д.И. Немого сообщает, что «дворяне и дети боярские, которые дошли до государьские опалы, и на тех опалу свою клал и животы их имал на себя; а иных сослал в вотчину свою в Казань на житье з женами и з детьми»[627].
607
Его отец П.И. Головин был казначеем в 1519–1533 гг., брат Михаил Большой — некоторое время в 1541 г., другой брат — Иван Петрович — в 1544–1545 гг. (позже стал окольничим), а племянник П. И. Головин стал казначеем с января 1576 г. (см.: Зимин A.A. О составе дворцовых учреждений Русского государства конца XV–XVI вв. // ИЗ. 1958. Кн. 63. С. 187, 193, 195,199).
608
На двоюродных сестрах П.И. Головина, по сообщению старинного родословца, составленного, вероятно, в государевой казне, были женаты М.В. Горбатый и И.Г. Морозов (ГБЛ. Собр. Румянцева. № 349. Л. 230–232). Сестра казначея И.И. Третьякова (родича Головина) была замужем за Д.В. Шейным, а дочь — за В.В. Горбатым (Там же. Л. 231 об.).
610
По Курбскому, после Петра Головина казнен был и его брат Михаил Меньшой (РИБ. Т. XXXI. Стб. 281).
611
В сообщении упоминаются нарвские воеводы «князья» Федор Иванович Шуйский и Петр Петрович (ЧОИДР. 1915. Кн. IV. № 136, 141). По-видимому, речь идет о Ф.И. Чулкове, который был ругодивским (нарвским) наместником в 1564 г. — октябре 1565 г. (ДРК. С. 245, 253 [РК 1475–1598 гг. С. 206, 213]; РИБ. Т. XV. № 75), и о П. П. Головине, наместничавшем там в 1563 г. (ДРК. С. 238 [РК 1475–1598 гг. С. 201]).
612
Об этом см.: Сухотин Л.М. Иван Грозный до начала опричнины: Несколько наблюдений о составе Боярской думы XVI века // Сб. Русск. археологич. об-ва в Югославии. Т. III. Белград, 1940. С. 83.
613
Д.И. Немой был близок к Ю.И. Кашину (АФЗХ. Ч. II. № 316. С. 334–335). Умер он вскоре после пострижения в монахи. Вклад по нем сделан в сентябре 1566 г. (Троицкая вкладная книга. Л., 187. [ВКТСМ. С. 58]). Владения Немого были в феврале 1565 г. конфискованы, но некоторые из них уже в начале 1566 г. попали в Волоколамский монастырь (АФЗХ. Ч. II. № 316).
614
Родословная книга… Ч. 1. С. 219; Тихомиров М.Н. Малоизвестные летописные памятники XVI в. // ИЗ. 1941. Кн. 10. С. 86.
619
В конце 1565 г. в посольском наказе побег П.И. Горенского объяснялся следующим образом: «Князя Петра государь пожаловал великим жалованьем и держал его близко себя, и князь Петр во государьских делах учал быти не по государскому приказу. И государь наш хотел ево посмирити, учал ево держати от себя подале и послал ево на свою службу, и князь Петр, узнав свои вины, побежал в Литву» (Сб. РИО. Т. 71. С. 322). О побеге Ю.И. Горенского в Литву см.: Родословная книга…Ч. 1. С. 221. Р. Г. Скрынников считает, что Грозный отослал Горенского «от себя» после казни Овчины летом 1564 г. (Скрынников Р.Г. Начало. С. 224–225).
620
Еще осенью 1564 г. по разрядам не заметно охлаждения к нему царя (Э.Л. 313)[РК 1475–1605 гг. Т. II. С. 165]). В марте 1564 г. он упоминается среди особенно близких царю других дворян (ЦГАДА. Крымские дела. Кн. 10. Л. 370). При дворе Горенский начал службу с февраля 1547 г. (ДРК. С. 3[РК 1475–1598 гг. С. 10]).
621
Казнь его произошла между 29 февраля и 14 марта (Троицкая вкладная книга. Л. 465 об. [ВКТСМ. С. 124]); Веселовский С.Б. Синодик… С. 375). О его побеге и смерти подробно рассказывает в своем сочинении А. Шлихтинг (С. 36). С.Б. Веселовский ошибочно относит этот рассказ к бегству князя Юрия. Неверно датируют гибель П.И. Горенского временем казни А.Б. Горбатого Таубе и Крузе (Таубе и Крузе. С. 35). П.А. Садиков пишет, что Горенский бежал, предварительно «сославшись» с вражескими военачальниками (Садиков П.А. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950. С. 23). Горенский осенью-зимой 1564 г. действительно воевал в районе Великих Лук, где находились литовские отряды князя Корецкого и Андрея Курбского (Синб. сб. С. 5 [РК 1559–1605 гг. С. 20]), но данных о сговоре с ними Горенского у нас нет.
622
Веселовский С.Б. Синодик… С. 316–317. По Таубе и Крузе, Никита и «Василий» Оболенские повешены вместо с А. Горбатым, П. Горенским и др. (Таубе и Крузе. С. 35). У Никиты Оболенского был опальный двоюродный брат Василий Андреевич, которого, возможно, и казнили. И.Ф. Оболенский последний раз упоминается в серпуховском разряде 1565 г. (Местничество и дела, собранные П.И. Ивановым //РИС. М., 1839. Т. II, кн. 1–4. С. 348).
623
Теткой жены Ф.А. Куракина была княгиня «старица» Анна Щепина-Оболенская (Троицкая вкладная книга.71.338 [ВКТСМ. С. 106]).
624
Там он находился еще в 1562 г. (Сб. РИО. Т. 129. С. 84, 106). В Новгороде он был и в июле 1566 г., когда последний раз упоминается в источниках (ПСРЛ. Т. XIII, 2-я пол. С. 403).
625
ДРК. С. 264 [РК 1475–1598 гг. С. 221]. В июле 1565 г. он последний раз упоминается в разрядах, после чего сходит в безвестность.
626
ДРК. С. 255 [РК 1475–1598 гг. С. 214]; Э. Л. 327 (лето 1565 г.) [РК 1475–1605 гг. Т. II. С. 196]. П.А. Куракин погиб значительно позднее, во время осенних казней 1575 г. Очевидно, Курбский, говоря о том, что Иван IV погубил «единоколенных братию» Щенятева — князей Петра и Ивана Куракиных (РИБ. Т. XXXI. Стб. 283), имеет в виду не казнь, а пострижение И.А. Куракина и ссылку его брата Петра в Казань (о Куракиных см.: Веселовский С.Б. Синодик… С. 403).