В других работах, появившихся после революции 1905–1907 гг., обосновывался и развивался тезис Чичерина-Ключевского о казенно-административной сущности земских соборов XVI в.[764]
С.Л. Авалиани[765], наоборот, исходил из взгляда на Земский собор как на учреждение, аналогичное западным генеральным штатам, ландтагам, парламентам, т. е. сословно-представительным собраниям.
Вопреки Ключевскому, он считает, что «на соборе присутствовали представители из разных концов Московского государства», а не только столичные дети боярские и служилые люди областей, близких к району военных действий. Конечный вывод автора сводится к тому, что «древнерусское соборное представительство XVI в. было истинным представительством», причем даже выборным, судя по соборам 1610–1611 г.[766] К сожалению, эти ответственные выводы Авалиани строит не на конкретных материалах XVI в., а на сопоставлении с более поздними явлениями, против чего справедливо предостерегал еще В.О. Ключевский. Полезным, хотя и неполным, явилось приведение Авалиани данных о службах и землевладении 125 участников собора 1566 г.
Советские историки рассматривают земские соборы как один из важнейших органов власти, созданный господствующим классом феодалов. С.В. Юшков выдвинул тезис о том, что с середины XVI в. на Руси складывается сословно-представительная монархия, одним из главных признаков которой были земские соборы[767]. К.В. Базилевич возражал Юшкову, считая, что сословная монархия сложилась в России с конца XV в., причем, в отличие от других европейских стран, сословия не ограничивали, а поддерживали верховную власть[768]. Однако некоторые историки не разделили взглядов К.В. Базилевича по данному вопросу и отстаивали представление о России второй половины XVI в. как о сословно-представительной монархии. Факт поддержки земскими соборами централизованных мероприятий правительства вполне соответствовал и деятельности сословно-представительных учреждений Западной Европы, которые на раннем этапе своей истории служили одним из средств укрепления власти господствующего класса[769].
Яркую картину кипучей деятельности земских соборов XVI в. нарисовал М.Н. Тихомиров[770]. Большое принципиальное значение имеет общая оценка М.Н. Тихомировым деятельности соборов как сословно-представительных учреждений. Он решительно отвел представления В.О. Ключевского об участниках Собора 1566 г. как о простых доверенных лицах правительства. Привлечение летописных материалов позволило ему всесторонне осветить историческую обстановку деятельности земских соборов XVI в., в том числе собора 1566 г.
Земский собор, заседания которого начались 28 июня 1566 г., должен был решить вопрос, на каких условиях московскому правительству следует добиваться заключения мира с Великим княжеством Литовским.
Переговоры с литовскими послами в конце 1563 — начале 1564 г., происходившие после взятия русскими войсками Полоцка, не дали никаких результатов, поскольку обе стороны заняли непримиримые позиции. Возобновившиеся военные действия не были уже столь успешными для России. Взятие пограничной крепости Озерища (ноябрь 1564 г.) было лишь слабой компенсацией за поражение, понесенное русскими войсками на реке Уле. Война принимала затяжной характер и не сулила радужных перспектив ни Литве, ни России.
Положение в Великом княжестве Литовском накануне открытия мирных переговоров с Россией было крайне напряженным. Продолжительные войны привели к истощению государственных финансов, усилению налогового гнета. На Виленском (ноябрь 1565 г.) и Берестейском (апрель 1566 г.) сеймах были приняты решения о сборе «поголовщины» для уплаты денежного жалованья наемным войскам[771]. Рост корпоративных привилегий литовской шляхты препятствовал созданию боеспособного войска. Согласно статуту 1566 г. государь ничего нового не мог ввести в стране без санкции сейма. По польскому образцу укреплены были сословные земские и городовые суды. Литовское дворянство, убедившись в невозможности выиграть войну с Москвой без серьезной поддержки со стороны польских войск, все более и более решительно ставило вопрос об унии с Польшей. Однако крупное магнатство, стоявшее у власти в Великом княжестве, медлило с заключением унии, рассчитывая добиться у короля сохранения своих старинных прав.
764
См. напр.: Заозерский А.И. К вопросу о составе и значении земских соборов // ЖМНПр. 1909. № 6.
767
Юшков С.В. К вопросу о сословно-представительной монархии в России // Советское государство и право. 1950. № 10; Он же. К вопросу о политических формах русского феодального государства до XIX в. //ВИ. 1950. № 1.
768
Базилевич К.В. Опыт периодизации истории СССР феодального периода// ВИ. 1949. № 11. С. 85–86; с ним согласен П. Мирошниченко (Мирошниченко П. По поводу статьи К.В. Базилевича «Опыт периодизации истории СССР феодального периода» // ВИ. 1950. № 2. С. 91).
769
См.: Зимин A.A. Некоторые вопросы периодизации истории СССР феодального периода// ВИ. 1960. № 3; Пашуто В.Т., Черепнин Л.В. О периодизации истории России эпохи феодализма. Конец XV в. — начало XVII в. М., 1955. С. 321.
771
Любавский М.К. Очерк истории Литовско-русского государства до Люблинской унии включительно. Изд. 2. М., 1915. С. 269; Он же. Литовско-русский сейм. М., 1901. С. 738 и след.