Из 195 детей боярских, присутствовавших на Земском соборе, 123 занесены в Дворовую тетрадь[839]. К этому надо добавить 15 тысячников по Новгороду, Пскову и Торопцу, т. е. всего 138 человек.
Некоторые трудности испытывает исследователь, когда интересующее его лицо в Дворовой тетради записано дважды. Но и они преодолимы. Так, Андрей и Борис Тимофеевичи Зачесломские записаны в Дворовой тетради среди галицких и среди вяземских детей боярских. Так как в Тысячной книге (т. е. в более раннее время) Б.Т. Зачесломский фигурирует как галичанин, то позднейшей, казалось бы, надо считать его службу по Вязьме. Но в приговоре 1566 г. оба Зачесломских помещены после галичанина Асанчука Юрьевича Зачесломского. Поэтому мы склонны в конечном счете отнести их к галичанам.
Дважды в Дворовой тетради упомянут Истома Федотович Щепотьев: среди коломенских и каширских детей боярских. Но в первом случае он «почернен» (зачеркнут), т. е. служба по Кашире у него была более поздней. И действительно, в приговоре 1566 г. он находится перед каширянами Юрием и Замятней Петровичами Степановыми.
Князь Василий Федорович Рыбин-Пронский до Дворовой тетради числился и среди детей боярских Рузы и среди детей боярских Костромы. Однако к моменту составления соборной грамоты он скорее всего служил по Костроме. Правда, по Дворовой тетради более поздней надо было бы считать его службу по Рузе[840]. Но она, вероятно, была кратковременной, и к 1566 г. он снова считался костромичом[841].
Из числа известных в середине XVI в. Андреев Плещеевых, служивших по Кашину, Бежецкому Верху и Пскову, вероятно, в соборных заседаниях 1566 г. участвовал псковский помещик, тысячник Андрей Шарапов (Плещеев), ибо интересующее нас лицо значится в приговоре после псковича В.Ю. Сабурова.
Отцы 16 соборных представителей записаны в Дворовую тетрадь, и их дети скорее всего служили по тем же городам.
В Дворовой тетради помещены отцы Федора и Михаила Александровичей (Александр Дмитриевич), Дмитрия и Владимира Ивановичей (Иван Семенович Горбатый) и Федора Осиповича (Осиф Дмитриевич) Мосальских. Все они помещены в приговоры одной компактной группой, что свидетельствует о сходстве их служебно-земельного положения. Отец Федора Романовича Образцова — Роман Игнатьевич — был дворовым сыном боярским по Можайску. Отец Андрея Федоровича Клобукова — Федор Иванович — был дворовым сыном боярским по Переславлю-Залесскому. Дети вязьмича Варгаса Михайловича Бутурлина, Ефим и Степан, вероятно, в 1566 г. также служили по Вязьме, как и Борис Иванович Дементьев — по Бежецкому Верху (так как два Ивана Дементьева в 50-х годах XVI в. были бежичанами). Псковитином был Голова Федорович Соловцев[842], сын Федора Леонтьева, тысячника II статьи по Пскову, который до начала 1561 г. был кормленщиком в Гдове[843]. Отец Никиты Гавриловича Спасителева — Гаврила Иванович — был дворовым по Московскому уезду. А поместье самого Никиты Гаврилова отмечено в московской писцовой книге 1573/74 г.[844] Двое Салтыковых — Василий Глебович и Никита Худяков — были вязьмичами[845], хотя владели землями также и в других уездах. По Калуге служили, конечно, сын калужанина князя Ю.И. Кашина Дмитрий Юрьевич. По рубрике «служилых князей Ярославских» в Дворовую тетрадь занесен Петр Иванович Деев — отец соборного представителя Федора Петровича Деева, который в соборном приговоре находится после ярославского князя Ивана Меньшого Васильевича Гагина.
Служилые связи 41 соборного представителя устанавливаются перекрестным анализом источников. Для шести человек у нас есть сведения боярского списка 1576/77 г.[846], подтверждавшиеся анализом приговора 1566 г. В их числе М.С. Андреев-Павлов (Кашира)[847], И.И. Головин-Сабуров (Новгород)[848], П.И. Волынский (Руза)[849], И.И. Селиверстов (Таруса), Я.И. Судимантов (Белая)[850], М.В. Чихачев (Псков)[851].
Поскольку северо-западные города в Дворовой тетради отсутствуют, служилую принадлежность ряда новгородцев и псковичей приходится устанавливать косвенным путем. В поручной записи 1564/65 г. Федор Яковлевич Пыжов (Отяев) называется служилым человеком «Бежецкой пятины»[852]. Поэтому мы уверенно считаем его вместе с братом Степаном новгородцами[853]. В той же поручной служилым человеком «Шелонской пятины» назван Бархат Олферьевич Плещеев[854], которому в 1539–1573 гг. в Шелонской пятине, действительно, принадлежали поместья[855]. Поэтому мы без колебаний относим его к новгородцам. К тому же он указан в приговоре после Дмитрия Федоровича Пушкина-Шаферикова, служившего по той же пятине. В приговоре вслед за Плещеевым находится Михаил Иванович Чулков-Засекин, который, вероятно, также был новгородским помещиком той же пятины (его отец Иван Михайлович был испомещен в Новгороде)[856]. В приговоре же сам М.И. Чулков записан между новгородцами А.И. Новокрещеновым и И.И. Головиным-Сабуровым[857]. Братья Петра Дмитриевича Софроновского — Иван и Михаил — были тысячниками Бежецкой пятины Новгорода[858].
839
Надо иметь в виду, что И.А. и Е.Г. Ершовы в Дворцовой тетради фигурируют как Линевы (их тождество установлено Н.М. Мятлевым и Н.П. Лихачевым). Денис Ивашкин, сын Тутыхин, вероятно, помещен в Дворовой тетради как Денис Федоров сын Ивашкин среди других детей боярских по Туле (где служили также Гриша и Иван Чулковы — дети Ивашкина сына Тутыхина).
842
Г.Ф. Соловцов помещен предпоследним во II статье детей боярских приговора (перед неясным Н.Ф. Кустовым) после новгородцев К.З. Тыртова и др. Так как I статья заканчивается псковичами (Б.Ю. Сабуров и М.В. Чихачев) и торопчанами (Н.З. и М.Б. Чеглоковы), то само положение Г.Ф. Соловцева в приговоре предполагает его псковское происхождение.
845
Их отцы Глеб Иванович и Худяк Игнатьев Салтыковы были Вяземскими дворовыми детьми боярскими. К тому же И.Х. Салтыков в приговоре помещен после вязьмича Г.Г. Плещеева.
847
В приговоре М.С. Андреев-Павлов помещен после каширян Ю.П. и З.П. Степановых. Несколько Павловых были детьми боярскими по Кашире еще в 1556 г. (Heraldica. Т. I. СПб., 1900. С. 29), а у самого М.С. Андреева-Павлова в Каширском уезде имелось владение (ПКМГ. Ч. 1, отд. II. С. 1318, 1348, 1525).
849
Я.И. и В.Я. Волынские в середине XVI в. были дворовыми детьми боярскими по Рузе; в 1569 г. здесь же находились владения Волынских (ЦГАДА. Кн. 426. Л. 135–135 об.).
851
В приговоре помещен между двумя псковичами Сабуровыми. В Псковской писцовой книге 1585–1587 гг. упомянуто его поместье (Сб. МАМЮ. Т. V. М., 1913. С. 305). Псковитин Афанасий Васильевич Чихачев был взят в плен литовцами в битве на Улле в 1564 г. (АЗР. Т. III. № 35).
853
Поместье С. Пыжова находилось в 1572 г. в Бежецкой пятине Само-квасов Д.Я. Указ. соч. Т. II, отд. 2. М., 1909. С. 204, 207). Братья Пыжовых-Отяевых — Василий и Никита в 1550 г. были тысячниками по Бежецкой пятине. В приговоре помещены между новгородцем В.Т. Чубаровым и вероятным новгородцем П.Д. Софроновским.
855
Самоквасов Д.Я. Указ. соч. Т. I, отд. 2. С. 76; Андрияшев А.М. Материалы по исторической географии Новгородской земли. М., 1914. С. 211.
856
Родословная книга князей и дворян российских…Ч. I. М., 1787. С. 130; ДРК. С. 81, 88 [РК 1475–1598 гг. С. 72, 79].
858
О нем также см.: Веселовский С.Б. Синодик опальных… С. 340–341. У И.Д. Софроновского в 1577 г. были поместья в Бежецкой пятине (Самоквасов Д.Я. Указ. соч. Т. И, ч. 2. С. 293). В приговоре он помещен после Пыжовых, новгородцев Бежецкой пятины.