В 50-х годах XVI в. по Дворовой тетради номинально числилось 74 дьяка (64 «больших» и 10 дворцовых). Фактически же их было всего 67[896]. Из них на соборе 1566 г. присутствовало всего 19 человек из 39 дьячих участников соборных заседаний[897]. Если даже учесть, что несколько дьяков умерло еще в 50-х годах XVI в.[898], то все равно процент отсутствовавших на Земском соборе дьяков весьма велик. Поэтому пометы «в опале» или «взят в опале», поставленные против нескольких лиц в Дворовой тетради, показывают истинные причины отставки большинства дьяков.
Обе группы дьяков, участвовавшие в соборе 1566 г., по своему социально-экономическому положению были близки к цвету московского дворянства. Первую группу дьяков больших П.А. Садиков считает думной[899], так как она помещена после думных чинов. Среди них названы: разрядный дьяк Иван Клобуков, Семен Путила Михайлов сын Нечаев (в то время поместный дьяк), Андрей Васильев (посольский дьяк), Ишук Бухарин (ранее новгородский дьяк)[900], Андрей Щелкалов, который в 1570 г. сидел в Разряде, и Иван Юрьев[901]. Все названные дьяки в Дворовой тетради 50-х годов XVI в. именуются большими (кроме отсутствующего там А. Щелкалова). В разряде похода на Полоцк в 1563 г. они возглавляли список дьяков и помещены в том же порядке, что и в приговоре 1566 г., кроме отсутствовавших П. Михайлова и И. Бухарина[902]. Четверо из названных дьяков принимали участие в приеме польских послов в 1566 г. (кроме П. Михайлова и И. Юрьева)[903].
Среди второй группы дьяков имеется также много видных приказных дельцов. Это прежде всего Иван Никифоров Булгаков-Корнев, ведавший долгое время Большим Приходом, и один из руководителей Поместного приказа, Василий Степанов. Первый еще в середине XVI в. был дворцовым, а второй — даже большим дьяком. Таким же большим дьяком был и Василий Борисов сын Колзаков[904]. В Казанском дворце работали в 1566 г. Петр Иванов Шестаков-Романов и Иван Никифорович Дубенской, происходившие из среды детей боярских[905]. Из этой среды вышли Василий Яковлевич Щелкалов и Мясоед (Константин) Семенович Вислово[906]. Некоторое время они работали в Разбойном приказе. Губные старосты, как известно, выбирались из детей боярских. Поэтому и для контроля над их деятельностью во главе Разбойного приказа поставлены были такие лица, вышедшие из дворянской среды. Мясоед Вислово уже в 50-х годах стал сначала дворцовым, а затем большим дьяком.
Деловые отношения с дьяком Мясоедом Вислово и Петром Шестаковым еще в 1567–1568 гг. поддерживал дьяк Рахман (Парфений) Иванов сын Житков, происходивший из белозерских вотчинников[907]. В середине XVI в. он был сначала дворцовым, а потом — даже большим дьяком. Р.И. Житков в декабре 1566 — январе 1567 г. сидел вместе с боярином В.Ю. Траханиотовым в каком-то приказе, ведавшем поземельными сделками. Возможно, ямскими делами ведали большой дьяк Иван Мануйлов и Иван Семенов сын Мацнев[908]. Небольшие поручения по Посольскому приказу выполнял Семейка Иванов сын Архангельский[909]. В Поместном приказе, вероятно, работал дьяк Постник Суворов[910].
Большой дьяк Осип (Непея) Григорьев известен нам по описи Царского архива. Он привозил грамоту «английского короля» после посольства 1567/68 г. в Англию[911]. По Тверскому дворцу еще в июне 1566 г. служил, вероятно, Андрей Никитич Батанов, происходивший из новгородских помещиков[912].
Несколько дьяков как специалисты по вопросам, непосредственно связанным с Ливонской войной, на собор 1566 г. были вызваны с мест.
Долгое время находился в Смоленске дьяк Анфим, сын благовещенского протопопа Сильвестра[913]. Вместе с ним смоленскими делами, во всяком случае до января 1564 г. (а скорее всего, и позднее), ведал дьяк Истома Кузьмин[914]. После собора Истома снова попал в Смоленск[915]. Есть сведения о том, что Истома Кузьмин некоторое время служил в Казанском дворце с князем М.И. Вороным-Волынским[916]. Это было во время составления И.М. Висковатым одной из описей Царского архива[917]. У Истомы в Казани был свой двор[918]. Служивший в 1566 г. в Дворцовом (земском) приказе Василий Ступа Андреев еще в середине XVI в. был большим дьяком[919].
О некоторых дьяках у нас сохранились лишь отрывочные сведения. Кузьма Васильев сын Румянцев с осени 1567 г. служил дьяком в Новгороде. Второй Бунков был, очевидно, сыном новгородского ямского дьяка[920]. В середине XVI в. большими дьяками были Иван Юмин и Тимофей Яковлев сын Горышкин[921]. Опричный дьяк Дмитрий Михайлов сын Пивов происходил из землевладельцев Ярославского уезда. Владел небольшой вотчиной в том же уезде в 1568–1569 гг. дьяк Никита Мотовилов[922]. Из коломенских детей боярских вышел Петр Иванов сын Шерефединов[923], родственник опричного дьяка Андрея Васильевича Шерефединова. О восьми дьяках нам известно немного[924].
896
У. Львов помечен дважды среди больших дьяков. Шесть дворцовых дьяков помещены также и среди больших. О дьяках подробнее см.: Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие XVI–XVII в. М., 1975.
897
Трое (А. и В. Щелкановы и И. Дубенской) числились в 50-х годах дворовыми детьми боярскими. И.М. Висковатый в 1566 г. был печатником и в состав дьяков уже не входил.
898
По пометам списка ГИМ (Музейное собр. № 3417), умерли: В. Мелов, Д. Скрипицын, П. Микифоров, «в чернцах» был П. Путятин. Несколько человек было «почернено» (т. е. выбыло по неизвестным причинам).
900
Лихачев Н.П. Разрядные дьяки XVI века. Опыт исторического исследования. СПб., 1883. С. 252; Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963. С. 209; Он же. Дьяки… С. 75. Впрочем, в июне 1566 г. он подписывает жалованную грамоту по Верее (ГКЭ. Верея № 2341), в ноябре 1566–1568 гг. — по Белоозеру (ИА. Кн. III. № 9; ГПБ. Q IV. Кн. 113 а. Л., 1214–1217).
901
По убедительному предположению Н.П. Лихачева, Иван Юрьев в 1552–1556 гг. был разрядным дьяком (Лихачев Н.П. Разрядные дьяки… С. 302–303; Веселовский С.Б. Дьяки… С. 594).
904
Садиков П.А. Очерки… С. 230–233; Веселовский С.Б. Дьяки… С. 251. В Государственном архиве хранились «книги черные отписные казны царевича Ивана и царевича Федора дияку Меншову Мелентьеву у дияка у Василья у Колзакова» (ОЦААПП. С. 40. [ГАР. С. 88]. Это сообщение, возможно, относится к 1564/65 гг., когда Колзаков описывал казну царевичей (Там же. С. 49).
905
Петр Шестак сын Романов происходил из костромских вотчинников (Садиков П.А. Очерки… С. 120–121). У него самого в 1567–1569 гг. было поместье в Ярославле, в Черемховской волости (ЦГАДА. Ф. 1209. № 582. Л. 297). И.Н. Дубенской еще в 50-х годах был дворовым сыном боярским по Можайску. Участвовал Дубенской и в Полоцком походе и в приемах послов (ДРК. С. 235 [РК 1475–1598 гг. С. 224]; Сб. РИО. Т. 71. С. 349). В 1566/67 г. он подписал как послух данную грамоту И.П. Федорова (Кобрин В.Б. Из истории земельной политики в годы опричнины // ИА. 1958. № 3. C. 154–155). В 1569/70 г. вместе с боярином П.В. Морозовым составлял десятню владимирских детей боярских (ЦГАДА. Ф. 199. Портфель 127. № 4).
906
В 50-х годах Щелкалов был еще дворовым сыном боярским по Владимиру, а Вислово — по Белоозеру.
907
Садиков П.А. Из истории опричнины XVI в. Приложение. № 25,27. С. 220–224; Кобрин В.Б. Из истории земельной политики… С. 154–155.
908
Последний ведал этими делами в 1555/56 г. (Лихачев Н.П. Разрядные дьяки… С. 53, 258,261, 262; ГКЭ. Москва. № 20/7162). Мацнев упоминается в источниках 1567 г. и января 1569 г. (ГКЭ. Зубцов № 16/4834. Бежецк 1270/66). О нем см.: Веселовский С.Б. Дьяки… С. 326). В 1569/70 г. — послух у меновной Андрея Щелкалова.
909
В 1563 г. во время полоцкого похода он был дворцовым дьяком, в 1566–1570 гг. исполнял обязанности пристава на приемах послов (ДРК. С. 235 [РК 1475–1598 гг. С. 199]; Сб. РИО. Т. 71. С. 341, 751). См.: Веселовский С.Б. Дьяки… С. 32.
911
ОЦААПП. С. 35, 37, 40, 48 [ГАР. С. 78, 81, 88]; Английские путешественники в Московском государстве в XVI в. М., 1937. С. 71, 199–200.
913
Анфим Селивестров пробыл в Смоленске с января 1561 до мая 1566 г. (Сб. РИО. Т. 71. С. 23, 338). Туда он, вероятно, попал после опалы своего отца (см.: Веселовский С.Б. Дьяки… С. 467).
915
Находился там еще в октябре 1567 г. (Сб. РИО. Т. 71. С. 562); см.: Веселовский С.Б. Дьяки… С. 274.
916
Согласно помете на описи Царского архива, ящик с документами «по Иванову писму Михайлова, отдан диаку Истоме Кузьмину, как ему велел государь быти в Казанской избе с Михайлом Вороным» (ОЦААПП. С. 32 [ГАРС. 70–71]).
917
Зимин А.А. О составе дворцовых учреждений… С. 198. С.О. Шмидт датирует памятник 50-ми годами XVI в. (Шмидт С.О. К истории составления описей Царского архива XVI века // АЕ за 1958 г. М., 1959. С. 65).
919
В середине 50-х годов он, вероятно, был казенным дьяком и ведал Двину (Садиков П.А. Очерки… С. 234). В Земском дворце В. Андреев служил и позднее (см. грамоты 20 января 1567 г.; Шумаков С.А. Обзор… Вып. IV. № 1455. С. 526; Веселовский С.Б. Дьяки… С. 23).
920
Веселовский С.Б. Синодик опальных царя Ивана Грозного // Веселовский С.Б. Исследования… С. 363.
921
ТКДТ. С. 115, 117. Вероятно, Т. Горышкин еще в 1540 г. сидел в Дмитровском дворце (АГР. Т. I. № 53. С. 74). В 1555 г. Горышкин подписал правую грамоту (Там же. № 71. С. 190).
923
Веселовский С.Б. Синодик… С. 471. В 1557/58 г. он скрепил правые грамоты по земельным делам (АГР. Т. I. № 70. С. 165; № 71. С. 190).
924
Иван Кузьмин Нефнев упоминается еще в сентябре 1567 г. (ГКЭ. Зубцов № 16/4834. Ср.: Веселовский С.Б. Дьяки… С. 365). Алексей Мартьянов, Иван Алексеев (1 февраля — 4 июля 1570 г. в Смоленске. См.: Веселовский С.Б. Дьяки… С. 16), Ширяй Симонов, Захарий Левонтьев, Григорий Калауров (Калауровы встречаются среди ярославских помещиков в 1567–1569 гг. — ЦГАДА. Писц. кн. 582. Л. 8, 11), конюшенные дьяки Посник Булгаков (Веселовский С.Б. Дьяки… С. 71), Богдан Бармаков.