Но дело оказывается гораздо более сложным, если, анализируя записи 1565–1566 гг., разобрать каждое из лиц, занесенных в их текст[971].
В поручной записи по И.П. Охлябинину из упомянутых в ней 29 человек прямое отношение к опричнине имеют лишь шестеро, причем о принадлежности четырех из них к опричнине у нас есть данные не ранее осени 1567 г. Сам И,П. Охлябинин в 1564/65 г. участвовал во вполне земском походе[972], о его военной деятельности в 1566 г. ничего не известно, а к сентябрю 1567 г. он был уже опричником[973]. В том же 1567 г. опричниками были И.В. Сомов и П.И. Хворостинин[974]. Последний, кстати, в 1569–1571 гг. исполнял не только опричные, но и земские службы[975]. Н.Ф. Ртищев был опричником осенью 1570 г.[976] Возможно, в 1566 г. входил в опричный двор известный Василий Грязной[977]. Только А.И. Хворостинин, несомненно, служил в «государеве уделе» уже в 1565 г.[978]
Не больше ясности у нас при анализе состава поручителей по З.И. Очине-Плещееву. Здесь ни об одном лице нельзя сказать с уверенностью, что он в 1566 г. служил в опричнине. В более позднее время из 29 человек опричников было семеро[979]. Это — З.И. и И.И. Очины-Плещеевы (самое раннее упоминание об опричных службах — осень 1567 г.[980], И.Ф. Мишурин (апрель — 1567 г.)[981], Н.И. Очин-Плещеев (январь 1569 г.)[982], В.И. Ильин-Молчанов (сентябрь 1570 г.)[983], У.В. Безопишин (1570 г.)[984] и упоминавшийся выше Н.Ф. Ртищев. Ссылка на корпоративную замкнутость опричников, навеянная рассказами иностранцев и летописей, не может считаться решающим аргументом при разборе поручных записей. Эти записи чаще брались по лицам, входившим в состав земщины[985].
Отсутствие среди участников Земского собора 1566 г. поручителей и других лиц из записей по И.П. Охлябинину и З.И. Очину-Плещееву может объясняться скорее тем, что большинство принадлежало не к дворовым детям боярским, а к городовому дворянству, и уже по одному этому не включалось в состав соборных представителей.
В первой из записей дворовыми детьми боярскими были сам И.П. Охлябинин (по Кашину), Ф.И. Хворостинин (по Коломне), Г.В. Хитрово (по Вязьме), Н.Ф. Ртищев (по Медыни). К государеву двору принадлежал отец В.А. Охлябинина (по Калуге) и И.Д. Овцына (по Белой).
В поручной по З.И. Очине-Плещееву, дворовому сыну боярскому по Дорогобужу, упомянуто трое дворовых детей боярских калужан (З.Б. Горбатый, Ю.Ф. Пушечников, С.И. Наумов), трое бежичан (И.И., А.И., Н.И. Очины-Плещеевы), двое вязьмичей (Г.В. и Н.В. Хитрово) и по одному из Медыни (Н.Ф. Ртищев), Каширы (П.И. Таптыков), Твери (А.Л. Гвоздев-Заборовский), Ростова (В.И. Ильин-Молчанов). Отец М.Т. Плещеева был дворовым сыном боярским по Владимиру. Кроме Медыни и Вязьмы, все названные города — земские.
Из 58 поручителей только о 12 можно уверенно сказать, что они в разное время были опричниками, причем лишь один из них наверняка был опричником в 1566 г. Состав лиц из поручных записей по И.П. Охлябинину и З.И. Очину-Плещееву не дает оснований для вывода о том, что на соборе 1566 г. опричники не присутствовали: во-первых, записи могли быть и не чисто опричными документами, а, во-вторых, большинство поименованных в них лиц принадлежало к городовому дворянству, т. е. уже по одному этому не включалось в состав соборных представителей.
Теперь следует обратиться к тексту соборного приговора и выяснить, в какой мере он дает основание для вывода о земском составе участников собора 1566 г.
Среди 17 бояр, подписавших приговор[986], обращают на себя внимание два лица: В.М. Юрьев и И.Я. Чеботов. Их прямое отношение к опричнине несомненно. Первого современники считали (наряду с А.Д. Басмановым) инициатором опричной политики[987]. Второй был известным опричником (в мае 1570 г.)[988], хотя о времени его перехода в опричнину прямых данных у нас нет.
14 бояр на соборе не присутствовали. Большинство из них выполняли воеводские и наместничьи функции. П.В. Морозов в июле 1561 г. был наместником в Смоленске[989]. Возможно, А.И. Ногтев был боярином у князя Владимира[990], а Ф.А. Куракин — в Новгороде[991]. П.С. Серебряный мог находиться «в полках» на театре военных действии[992]. В Юрьеве Ливонском в 1566 г. воеводой был близкий царю П.Д. Пронский[993]. Из бояр только двое, М.И. Вороной-Волынский и Ф.И. Умной-Колычев (опричник уже к концу 1566 г.), во время собора находились в Москве, но в соборных заседаниях не участвовали[994].
977
Он впервые упомянут среди опричников в осеннем разряде 1567 г. Однако П.А. Садиков полагает, что Грязной стал опричником в связи с обменом земель Ивана IV с Владимиром Старицким в 1566 г., когда Алексин (по которому служил Грязной) перешел в состав государевых земель (Садиков П.А. Царь и опричник // Века. Сб. 1. Пг., 1924. С. 44).
985
См. поручную запись от апреля 1566 г. по князе М.И. Воротынском (СГГД. Ч. 1. № 189–191. С. 533–545).
986
И.Д. Бельский, И.Ф. Мстиславский, И.П. Яковлев, И.И. Пронский, И.В. Шереметев (Большой), И.В. Шереметев (Меньшой), B.C. Серебряный, Н.Р. Юрьев, М.И. Воротынский, И.М. Воронцов, М.Я. Морозов, В.М. Юрьев, И.Я. Чеботов, В.Д. Данилов, В.Ю. Малый-Траханиот, С.В. Яковлев. Подписал приговор также И.П. Федоров, но в перечне бояр его имя отсутствует. Непонятно, почему князь И.А. Шуйский, получивший боярское звание уже к весне 1566 г. (СГГД. Ч. I. № 190. С. 537), помещен не среди бояр, а первым среди детей боярских первой статьи.
987
Пискаревский летописец. С. 76 [ПСРЛ. Т. 34. С. 190]. Дочь В.М. Юрьева была замужем за опричником Михаилом Темрюковичем (Рогинский М.Г. Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе // РИЖ. 1922. Кн. 8. С. 41). Во время переговоров с посольством Сигизмунда II боярин В.М. Юрьев называется «наместником ржевским», Афанасий Вяземский — «наместником вологодским», П.В. Зайцев — «козельским», Ф.И. Умный-Колычев — «наместником суждальским» (Сб. РИО. Т. 71. С. 234, 354,568–569 и др.). Но Колычев, Зайцев и Вяземский были опричниками, и поэтому они фигурируют в качестве наместников опричных Козельска, Суздаля и Вологды. Однако и Ржев уже в 1565 г. частично входил в опричнину (см. гл. VI). Следовательно, «ржевское наместничество» В.М. Юрьева (он именуется «ржевским наместником» уже с 1563 г.) является также аргументом в пользу принадлежности его к опричнине. От сентября 1567 г. есть сведения о службе в опричнине его сына Протасия (Кобрин В.Б. Состав… С. 89).
990
ПСРЛ. Т. XIII, 2-я пол. С. 398. Впрочем, его отсутствие могло объясняться и тем, что он в 1566 г. считался боярином Владимира Старицкого (СГГД. Ч. 1.№ 188).