Гибель Филиппа сопровождалась почти полным «перебором» церковных иерархов.
Сторонника строптивого митрополита полоцкого архиепископа Афанасия Палецкого еще 17 мая 1568 г., т. е. в самый разгар борьбы царя с митрополитом, отправили в Кирилло-Белозерский монастырь (место его пострижения). В том же году произошла смена крутицкого епископа: вместо осифлянина Галактиона владыкой становится Герман.
Во время новгородского похода Иван IV приказал «ограбить догола тверского епископа»[1287]. Варсонофий, как известно, был сподвижником Германа Полева. Он покидает тверскую епархию и уходит «на покой» в Казанский Спасо-Преображенский монастырь. Тогда же сведен с престола один из основных противников Филиппа — архиепископ новгородский Пимен. Его сослали в монастырь в Венев, где он вскоре и умер. По словам автора жития Филиппа, гонениям подверглись все враги митрополита. Архиепископа рязанского Филофея также «из сана извергще»[1288]. Последний раз 22 ноября 1569 г. упоминается коломенский епископ Иосиф[1289]. По данным П.М. Строева, 26 ноября 1569 г. умер пресловутый враг Филиппа суздальский епископ Пафнутий. Готовя поход на Новгород, Иван IV заточил троицкого игумена в ноябре 1569 г. в Хутынский монастырь[1290]. Гонители митрополита Филиппа игумен соловецкий Паисий и соборные старцы были подвергнуты репрессиям. Затем, в июле 1570 г. были убиты архимандриты Солотчинского и Печерского монастырей[1291]. Странное совпадение этих ноябрьских дат со смертью Филиппа и новгородской экспедицией Ивана IV нельзя считать случайным. Не совсем ясны данные о вологодском епископе. В 1568–1571 гг. произошла смена смоленского епископа. Только архиепископ ростовский Корнилий благополучно перенес все опричные бури.
Опалы, постигшие как сторонников митрополита, так и его противников из среды высших церковных иерархов, показывают, что дело митрополита Филиппа отнюдь не сводится к личному противоборству с ним царя Ивана IV. Это была одна из последних страниц той длительной борьбы, которую вела сначала великокняжеская, а потом царская власть, за включение церкви в государственный аппарат[1292]. Неизбежность и закономерность ее исхода определялись тем, что русская церковь в XVI в. представляла собой один из наиболее стойких рудиментов феодальной раздробленности, без трансформации которого не могло быть и речи о полном государственном единстве. Союз с представителями сильной воинствующей церкви на Руси существовал лишь до тех пор, пока он был необходим московским государям в их борьбе за установление единодержавия. Как только эта задача была выполнена, а практика монастырей-вотчинников (их крупное землевладение) и церковно-политическая теория (превосходство духовной власти над светской) вошли в резкое противоречие с теорией и практикой русского самодержавия, этот союз сначала дал глубокую трещину, а потом и рухнул.
Подавив открытое сопротивление церкви правительственным мероприятиям, Ивану IV удалось достигнуть крупного успеха в централизаторской политике. Но лишь в XVII в., после столкновения Никона (кстати говоря, поднявшего на щит митрополита Филиппа)[1293] с царем Алексеем Михайловичем и в результате реформ Петра I, церковь была окончательно включена в бюрократический аппарат абсолютистского государства.
Глава VI
Конец удела Владимира Старицкого и разгром Новгорода
1289
В синодики царя Ивана IV занесены боярин и дьяк коломенского владыки (Сказания князя Курбского. Изд. 3. СПб., 1868. С. 374). Это как бы говорит за то, что и сам владыка попал в опалу.
1292
Р. Г. Скрынников считает, что «конфликт между Филиппом Колычевым и Грозным — это кратковременный эпизод, служивший отзвуком и выражением глубокого раскола, происшедшего в среде правящего боярства в годы опричнины» (Скрынников Р.Г. Начало. С. 381). По его мнению, церковь в XVI в. «неизменно остается важнейшей опорой монархии», а столкновения между ними «каждый раз вызваны частными, а не общими причинами» (Там же). И в данном случае Р.Г. Скрынников только декларирует, а не доказывает своей тезис.
1293
В 1652 г. «мощи» Филиппа торжественно перенесли в Московский Успенский собор (Леонид. Жизнь святого Филиппа… С. 119. и след.). Организовал церемонию доставки «мощей» в Москву новгородский митрополит Никон, проживавший ряд лет в Соловецком монастыре.