Что же касается собственно прелатуры, то Эрранс настаивает, что у Ватикана были более серьезные мотивы, чем просто разрешение правовых проблем Opus Dei.
«Это была гораздо более широкая проблема. В церковном праве уже существовали персональные приходы, некоторые из них на основе чина, такие как армянский или сирийский. В результате всех социологических изменений в современном мире обстановка стала менее статичной, чем была, когда готовился Кодекс 1917 года, законы которого были рассчитаны на земледельческое общество… Сейчас люди переезжают с места на место, постоянно покидают прежнее жилье. Они вынуждены это делать в поисках работы и так далее. Понятно, что пастырская опека должна быть не только территориальной, но также и персональной».
Давление на церковь по поводу признания новых форм пастырских организаций началось в первые годы XX века. В 1938 году папа Пий XI назначил одного из самых энергичных итальянских католических деятелей францисканца отца Агостино Джемелли, основателя Католического университета Милана, председателем конгресса в Сент-Галле, Швейцария, на котором собрались лидеры двадцати пяти католических групп, требующих легализации новых возможностей для обращения в христианство и апостольской деятельности. Многие из этих групп надеялись найти для мирян способы вести жизнь серьезных преданных христиан, не прекращая в связи с этим быть мирянами. Конгресс в Швейцарии обратился с просьбой о юридическом признании новых форм жизни и миссионерской деятельности. По итогам конгресса Джемелли составил меморандум, аргументирующий данную просьбу. Непосредственным ответом была апостольская конституция Пия XII Provida Mater Ecclesia, предоставлявшая возможность создания «секулярных организаций». Как уже говорилось, Opus Dei стал первой официально признанной секулярной организацией. Тем не менее, по мнению Эскрива, даже такая категория не уменьшала риск спутать Opus Dei с религиозными орденами.
Эрранс рассказал, что уже был прецедент создания личной прелатуры в форме Mission de France[10], группы священников-миссионеров и мирян, которые посвятили себя возвращению к вере отошедших от церкви французских католиков. Она была официально утверждена в качестве нетерриториальной прелатуры в 1954 году. «Они были разбросаны по всей Франции, — сказал Эрранс. — Они заключали договоры о работе в разных епархиях. К тому же в Mission de France работали и миряне, поскольку их статус это разрешал, поэтому это было больше похоже на персональную прелатуру».
Но даже если это было ясно Эррансу, так не обстояло дело с другими. Первое прошение Эскрива от 22 мая 1960 года о превращении Opus Dei в личную прелатуру было отклонено Государственным Секретариатом. В письме кардинала Джованни Чиконьяни говорилось, что это приведет к «почти непреодолимым юридическим и практическим трудностям». В 1969 году Opus Dei созвал конгресс для изучения вопроса юридического статуса, который высказался в пользу персональной прелатуры. Эскрива продолжал над этим работать вплоть до своей смерти в 1975 году, после чего тема перешла к Портильо. Однако Ватикан не менял свое отношение к проблеме. Проект нового Кодекса канонического права 1980 года включал в себя нормативы для персональных прелатур, хотя к тому времени они еще не существовали. В проекте эти нормативы содержались в том же разделе, что и нормативы для территориальных епархий, то есть предполагалось, что они равны и прелат считался аналогичным епископу. Однако на собрании кардиналов в 1981 году эта формулировка была отклонена. Кардиналы опасались, что отношение к персональной прелатуре как к равноценному заменителю местной церкви создаст «церковь внутри церкви». В результате в Кодексе канонического права 1983 года каноны были опубликованы под заглавием «Верующие в Христа», а не в разделе «Иерархическая конституция церкви».
Эрранс участвовал в комиссии канонистов Opus Dei и официальных представителей Ватикана, которая занималась этой проблемой между февралем 1980-го и февралем 1981 года, собираясь в зале Собрания Конгрегации по делам епископов. Он сказал, что самым сложным было прояснить отношения между Opus Dei и местным епископом: «Мы тщательно изучали юридические отличительные признаки Opus Dei на момент его просьбы об этой трансформации, а также каковыми они будут впоследствии. Было понятно, что наш Основатель не имел в виду выходить из-под власти епископа. Это скорее в характере монашеских орденов. Миряне Opus Dei должны были оставаться верующими тех епархий, где они жили».
Перед созданием прелатуры двум тысячам епископов стран, где был представлен Opus Dei, были разосланы документы, по поводу которых они могли высказать свои суждения и замечания. Эрранс сказал, что были предприняты «интриги» и попытки организовать епископов против изменения положения Opus Dei, но он не знает, кем именно. Монсеньор Марчелло Косталунга из Конгрегации по делам епископов в своей статье в L’Osservatore Romano, сопровождающей публикацию Ut Sit, комментирует реакцию епископов: «Многочисленные ответы епископов демонстрируют их удовлетворение тем, что решение организационных проблем Opus Dei было достигнуто в абсолютном соответствии с нормами, провозглашенными Вторым Ватиканским собором. Было также несколько писем, в которых содержались просьбы о разъяснении ситуации, все они были приняты во внимание и удовлетворены».