«Я терпел это долго, пока нужные факты не оказались в моих руках. Ты не мой сын, ты сын Аттилы; старый Гейзерих, давний друг отца, сделал все нужные анализы. Ты помнишь, я водил вас сдавать кровь якобы из-за эпидемии желтухи?1 — Бледа замолчал, потом заговорил медленнее, как будто сказанное давалось ему через силу. — Ну почему лучший из моих сыновей — не мой сын?! Я долго мучился, терзался, пока не решился. В тот вечер мы встретились с Аттилой на мосту. Я хотел взять с него клятву, что об этом он будет молчать. Исчезнуть я решил давно, независимо от разговора, но жаждал, чтобы вы, особенно ты, считали своим отцом меня. Я умолял брата, но он только цинично улыбался. И тогда, когда он стеклянным голосом произнёс: „Jedem des Seine, Бледа. Живи и не трепыхайся“ и собрался уйти, — я внезапно ударил его. Он неловко завалился на поручни, а я, уже ничего не соображая, схватил его за ноги и скинул в реку. Один удар головой о деревянную опору старого моста — и твой биологический родитель в шортах и футболке отправился к праотцам. Я хотел только проучить его — ведь он был прекрасный пловец. Но — „Jedem des Seine“»…
Борис рос спокойным ребёнком. С детства его больше интересовала природа. Но не то, чтобы он был очарован живой трепещущеё красотой — наоборот, его влекла красота мёртвая. Лет с шести он начал собирать гербарий и делал её с такой тщательностью, что учитель ботаники передал травяной некрополь в местный музей. Он же и познакомил мальчика с тамошним таксидермистом. Начав с заформалиненных рыб, будущий директор Зоологического музея вскоре самостоятельно стал изготавливать чучела птиц и успешно продавать их на рынке. Терпеливый, вдумчивый, упрямый, он почти не контактировал со своими сверстниками: мама, учитель и старый чучельник — вот был весь круг его общения. Вскоре великолепное чучело кабана красовалось в кабинете мэра города, редкого окраса жеребёнок отправлен в столицу…
А в пятнадцать лет, день в день, Борис Баумкёттер взял лопату и отправился в дальний угол двора…
Резко зазвонил телефон. «Бурже…». «Слушай, братан, два часа блуждаю по вашей вонючей дыре — и ни одного такси. Короче, жди». Этот человек передал с утра записку, что у него есть вести от матери — и тут сердце Чезаре вздрогнуло. Он уже забыл, как любил мать. Предпоследняя сигарета воткнулась в перетрескавшийся череп…
Вспомнив о ней, Чезаре невольно вспомнил и Глеба — тому от природы досталась материнская красота. Однажды за Глебом пришли трое в форме — Борис на суде не был, но Катарина грустно смотрела на сына и бормотала только: «Три года, три года». Возвратившись, брат совсем перестал бывать дома — три раза возвращался в тюрьму, два раза женился. Когда Борис покидал Европу, тот опять сидел за какое-то грязное дело, связанное с убийством. Что ж, «Jedem des Seine»…
«В мире — критическая масса агрессии. И большую её часть генерируют подростки. Школа, семья, общество, церковь, беря на себя функции резистора или выпрямителя, только замыкают цепь — пятнадцатилетнюю аккумуляцию обуздать невозможно. Агрессивен каждый первый, но только каждый десятый способен на кинетический выброс. Они не виноваты — в них другие схемы. И перепрошивка тщетна — ведь всё монтируется не человеком. Но сбой в схеме поддаётся диагностике. Найти ошибку и уничтожить её — дело техники, но только при условии утилизации всего прибора. Я готов к диагностике, но готов ли ты, мир, к своему спасению?» Антон Кайндл. «Антиспарта».
«Ты простишь меня за убийство отца?» — глаза Бледы были бесцветны и безразличны. Чезаре тоже было всё равно, кто кого родил и кто кого убил. Жизнь отняла у него только Кайндла, и его задача — проверить правильность хранящихся в коричневых тетрадях психоматематических параметров души и формул, определяющих рефлекс агрессии…
1
по легендам, учёные-генетики немецких концлагерей вплотную подобрались к тайне генома человека и могли проводить не только достоверную экспертизу ДНК, но и успешные пересадки органов, и эксперименты с криогенными технологиями. Некоторые были уничтожены перед Нюрнбергом практичными немцами, некоторые — советскими «варварами-освободителями»** (**выражение А. Кайндла) — примеч. автора.