Марджори в своей ругани не переплюнула моего дедушку. Даже я не знала таких ругательств. Никогда бы не подумала, что он слышал некоторые из употребленных словечек.
— Если она думает, — наконец, процедил он, — что я сдамся без борьбы, что ж, ее ждет открытие. Я не собираюсь сводить на нет всё то, чего мы достигли для сверхъестественного населения этого города, в угоду ее президентской компании.
— Она не может так поступить, — сказал Джефф. — Не самостоятельно. Это не правильно.
— «Правильно» в понимании этой женщины, все равно, что сравнить жопу с пальцем, — сказал дедушка. — Но будь я проклят, если это конец.
Мы впятером, молча, застыли.
— А знаешь, — наконец заговорил Катчер, — можно найти в этом и светлую сторону.
— В смысле? — спросил дедушка.
С блеском в глазах Катчер посмотрел на дедушку.
— За последние четыре года любое решение принимались с учетом мнения мэра. Мы чувствовали признательность за свои должности, а значит все, кто зависел от офиса, также чувствовали себя признательными. Пусть у нас больше нет правительственных гарантий, но и репрессий тоже не поступало, — сказал Катчер. — Мы начинали с нуля. Четыре года назад у нас не было ни контактов, ни друзей, ни легитимности. Сверхъестественное население нас боялось. Она может лишить нас финансирования, однако не может повернуть время вспять.
Дедушка слегка улыбнулся.
— Мистер Белл, в этом вы правы.
Я направилась к машине, оставив Джеффа, Катчера, Марджори и дедушку собирать вещи и рассматривать варианты. Учитывая блеск в глазах дедушки, я не сомневалась, что он найдет решение. Они вчетвером да их секретный сотрудник-вампир скорее всего учредят новую контору еще до восхода солнца. Интересно, приготовит ли дедушка мясной рулет на новоселье? У него получается фантастический мясной рулет.
Размышляя о мясном рулете, я достала мобильник. Я позвонила Келли и сообщила, что мой дедушка будет тщательней расследовать, почему почернела вода в озере. А еще я же пообещала Джонаху доклад. Да, я дала дедушке обещание, что все самое трудное достается им, но я не собиралась игнорировать происходящее, особенно сейчас.
— Разобрался с делами? — спросила я Джонаха, когда он поднял трубку.
— Ага. Давай встретимся, и тогда отчитаешься. Где ты?
— В южной части. Только что из офиса дедушки. А ты?
— В Доме Грея. Понятно, что я не хочу встречаться тут, и уж точно не рядом с Домом Кадогана. Слишком много протестующих, — он умолк на мгновенье. — Как насчет Мидвея? Там можно будет рассчитывать на некоторую уединенность.
Мидвей Плеженс Парк — длинный узкий зеленый участок протяженностью с милю, раскинувшийся с востока на запад возле кампуса ЧУ[13]. Его создали для Выставки Х. Колумба — Всемирной Выставки, благодаря которой Чикаго назвали "Белым Городом."
— Конечно, — сказала я. — Буду через пятнадцать минут.
— Тогда до встречи.
Отключившись, я швырнула телефон на сиденье, и с минуту не сводила с него глаз. Как раз в такие моменты я обычно звонила Этану, чтобы отчитаться. Даже если он не знал, как именно поступить, у него были хотя бы какие-то предложения. Он был вампиром уже несколько сотен лет и обладал возмутительной проницательностью в том, что касалось политики и стратегии, даже если иногда и попадал из-за этого в неприятности.
Уверена, у Джонаха тоже найдутся для меня полезные советы. В противном случае я бы не согласилась на встречу. Но у нас с Этаном был дух товарищества. Стиль. Мы научились работать вместе. Из-за обмена опытом, между нами возникли тесные дружеские отношения. С Джонахом такого просто не было. Возможно, в какой-то другой далекой реальности, если бы я приняла предложение КГ, и он бы стал моим напарником, между нами бы возникла такая связь. Но этой ночью…
Этой ночью, я скучала по Этану.
Желая забыться, я оторвала взгляд от телефона и включила радио. Динамики взорвались песней группы Snow Patrol. Я слегка убавила звук, чтобы не оглохнуть, оставив громкость достаточной, чтобы заглушить неприятные мысли. Группа пела о храбрости и о том, что, несмотря на страх, нужно принимать необходимые меры. Я притворилась, будто вселенная бросает мне вызов, вынуждая быть храброй, начать новую жизнь, как я уже сделала однажды. В прошлый раз — из аспирантки я превратилась в воина Дома Кадогана. В этот раз — из любовницы Мастера Дома я стала…
Кем?
Пока я ехала, песня достигла крещендо, и я пришла к выводу, что это решающий вопрос. Какой бы я была без Этана? Кем бы я была без Этана?
Наверное, пора выяснить.
Мидвей соединял Парк Вашингтона на западе и Парк Джексона на востоке. Его границами выступали предметы искусства, как например, памятник Массарику — статуя солдата на коне в восточной части. Солдат на лошади возвышался на прямоугольном постаменте, к которому вел ряд бетонных ступенек. Джонах стоял у постамента, скрестив руки на груди и задрав голову.
— Звонил? — спросила я, поднимаясь по ступеням.
Он обернулся.
— Ты когда-нибудь задавалась вопросом, доживем ли мы до того момента, когда нас станут считать частью этого города? — он указал на статую. — Я о том, решат ли они однажды увековечить память одного из нас? Будут ли они действительно гордиться нашими поступками?
Я села на одну из ступенек. Он опустился рядом.
— Этот город пережил разные периоды после пресс-конференции Селины, — сказала я. — Отрицания. Ненависти. Славы.
— А теперь снова стадия ненависти?
Я промычала в знак согласия.
- Должны произойти какие-то коренные изменения, прежде чем люди станут считать нас равными себе. Кстати говоря, о равенстве, — сказала я, и рассказала ему о визите мэра.
Его глаза расширились.
- Но они не могут закрыть офис Омбудсмена. Он нужен городу. Сверхъестественным созданиям. Они доверяют твоему дедушке и считают, что благодаря нему у них есть возможность высказаться. Без него, люди знали только о нарушителях порядка — о Селине и Адаме Кини.
— Согласна, но не волнуйся. Когда я уходила, они уже устроили мозговой штурм, как выйти из этого положения. Они будут и дальше заниматься, чем прежде, просто налогоплательщики не будут за это платить.
С минуту мы сидели в тишине. Из-за холода, у меня по рукам побежали мурашки.
— Полагаю, ты считаешь, с водой происходит что-то еще, — сказал он. — Что-то вовсе не имеющее отношение к сирене?
— Да. А то все выходит слишком уж гладко. Я была там с ней, Джонах. И она не колдовала.
— Значит, мы должны продолжать наблюдать.
— Только незаметно, — сказала я. — Дедушка сказал оставить всю тяжелую работу ему. На меня оказывают слишком большое давление, так что особо не разойдешься. Фрэнк не в восторге от того, что я Страж. Не удивлюсь, если он попытается сместить меня с должности.
— У него нет таких полномочий.
Я окинула его безразличным взглядом.
- Согласно Канону, он может и не имеет права, да только кто его остановит? Он держит Дом в невыгодном положении, и если придется выбирать между Домом и мной, Малик выберет Дом. Разве он может поступить иначе?
У меня скрутило желудок, но не при мысли, что я перестану быть Стражем Дома, а от того, что я обвиняла Этана за его выбор между мной и Домом. Я-то считала, что с его стороны было неправильно даже думать о том, чтобы поставить Дом выше меня. Возможно, я не отдавала ему должное: не потому, что приняла его решение, а потому, что выбор было сделать намного сложнее, чем я себе представляла.
— Ты где витаешь?
Я посмотрела на Джонаха.
— Просто задумалась.
— О чем?
Я снова отвернулась, и он, должно быть, понял причину моего смятения.
— Ах, — сказал он.
— Ах, — кивнув, повторила я.
— Можно я кое-что скажу?
— Конечно.
Что бы он ни собирался сказать, ему потребовалось несколько секунд, чтобы подобрать слова.
- Знаю, сначала мы, определенно, не поладили, причем в основном из-за моего предвзятого к тебе отношения.