Грациани рассказывал мне, что из Гранады во многие страны вывозят сахар. Что в эмирате добываются драгоценные металлы, из которых местные ювелиры производят украшения, высоко ценящиеся не только на Пиренеях, но и далеко за их пределами.
Сейчас Луиджи с удовольствием вкушал тончайший кусок темного вяленого мяса, заедая его маслиной и запивая вином. Он держал мясо кончиками указательного и большого пальцев, стараясь не запятнать манжета.
Рехия продолжала подавать к столу различные блюда.
От избытка впечатлений последних дней я поначалу был несколько рассеян, но затем мое внимание привлек разговор дяди Хосе с Луиджи. К сожалению, именно в этот момент ко мне вдруг обратился сидящий рядом Хуан. Обычно он очень молчалив, однако сейчас, видимо от выпитого вина, разговорился.
— Послушай, дружище, — прошептал он. Его глаза блестели, щеки раскраснелись. — Ты вполне можешь немного пригубить для вида. Ничего страшного, Аллах простит. Главное — хранить Ему верность в своем сердце. Когда-нибудь мы отомстим неверным за то, что приходится ради спасения жизни осквернять себя богопротивными ритуалами и делать вид, что мы считаем обычного человека Богом.
— Будем мстить собственным родителям и сестрам? — невольно вырвалось у меня.
— Шшш. — Он приложил палец к губам. — Нет, своих мы сможем переубедить. Ведь они просто обмануты.
— А ты не обманут? — Теперь я старался говорить тихо.
— Я был таким же, как они. Но потом встретил людей, которые открыли мне глаза. А уж в твое искреннее христианство я вообще не верю. Ведь ты воспитан в духе ислама. Очевидно, принял христианство, как и многие другие, чтобы уцелеть и когда-нибудь воздать неверным по заслугам.
— Сейчас не самое подходящее место для такого разговора, — шепнул я.
— Да, ты прав, — согласился мой собеседник. — Особенно надо остерегаться венецианцев. Ведь родня в любом случае не выдаст нас инквизиции, а от чужаков можно ждать чего угодно.
Хуан замолчал, и я вдруг отчетливо понял, что деду Ибрагиму все-таки удалось привить мне неприятие агрессивной религиозности, независимо от того, в каком вероучении она проявляется. К моему облегчению, в течение вечера кузен больше не касался этой щекотливой темы.
Дядя Хосе рассказывал о некоем весьма знатном человеке, который покупает у него шелковые ткани и гобелены. Они несколько раз встречались в лавке, и постепенно их разговоры стали выходить за пределы делового общения. Оказалось, что это не кто иной, как казначей арагонского короля, дон Луис де Сантанхель, собственной персоной. Их знакомство состоялось два года назад, и с тех пор они поддерживают дружеские связи.
— Недавно дон Луис снова был у нас. — Дядя Хосе продолжал говорить тем же негромким размеренным голосом, несмотря на то, что все уже давно смолкли и теперь с интересом слушали его. — Он рассказал мне об одном чрезвычайно необычном человеке, который находится сейчас в Кордове и несколько раз был принят их высочествами[11]. Зовут его Кристо́баль Колон, но так он представляется с тех пор, как приехал в Кастилию из Португалии, где прожил до этого много лет. Сам Колон утверждает, что он родом из Генуи, хотя, по словам знающих людей, никаких следов генуэзского акцента в его кастильском нет. Впрочем, это, возможно, объясняется присущим итальянцам талантом к языкам.
Венецианец отвесил легкий поклон, благодаря дядю за комплимент.
— И каково же его итальянское имя? — полюбопытствовал он.
— Кристо́форо Коломбо.
— Никогда о таком не слышал. Чем же он интересен?
— Этот человек — мореход и картограф. Он не аристократического происхождения, но ему каким-то образом удается внушить к себе уважение со стороны самых знатных персон Европы. Он не ученый, но чрезвычайно образован и настолько уверен в своих познаниях, что легко вступает в споры с университетскими космографами. Если рассказать кому-то о его поступках, Колон может произвести впечатление безумца, одержимого навязчивой идеей, однако, вместо того чтобы просто отмахнуться от него, португальские и кастильские монархи созывают специальные советы для изучения его предложений. В Кастилии, например, его идеи были отвергнуты советом теологов и ученых университета Саламанки.
— Что же он такого предлагает? — заинтересованно спросил Энрике.
— Снарядить экспедицию для поиска западного пути в Индии.
11
Королей испанских государств в Средние века величали «высочествами», а не «величествами».