— Вы были среди колонистов форта Ла Навидад?! — потрясенно воскликнул молодой человек, «двойник Алонсо».
— Совершенно верно.
— Мы думали, что все они погибли, — произнес Понсе де Леон.
— К сожалению, остальных спасти не удалось, — сказал Мануэль. — Я находился без сознания, когда уроженцы Борикена, как туземцы называют остров Сан-Хуан-Баутиста, нашли меня на Эспаньоле и привезли сюда.
— И чем же вы здесь занимались целых пятнадцать лет?
— Я стал лекарем. Получил от старого местного знахаря, которого сейчас уже нет в живых, ценнейшие сведения о целебных свойствах трав и притираний. Умею лечить многие болезни, даже такие, которые неподвластны европейским врачам. В том числе и цингу.
Изумленные кастильцы слушали Мануэля, обступив его тесным кругом. Цинга была известной бедой мореплавателей. Как с ней бороться, никто в Европе не знал.
— Почему же вы не попытались добраться до Эспаньолы? Неужели вы не знали, что там уже много лет существуют поселения и города кастильцев?
Мануэль не стал рассказывать о своем единственном, очень коротком посещении Гаити, когда в мае 1494 года он отправился туда с четырьмя рыбаками-таино, добрался до городка поселенцев Изабелла и передал капитану каравеллы, отправлявшейся в Кастилию, письмо для Росарио.
— Я знал об этом, — ответил он, — но полагал, что принесу родине больше пользы, если подготовлю население острова к встрече с конкистадорами. Я здесь уважаемый человек, знаком со многими касиками, в том числе и с правителем острова. Могу содействовать тому, чтобы власть кастильской королевы установилась здесь без насилия.
— Вот как! — заинтересовался Понсе де Леон. — Если это действительно так и вы поможете мне добиться повиновения индейцев, избежав кровавых столкновений, то вы действительно послужите на пользу Кастилии. Да и мне это тоже поможет. Я наверняка получу пост губернатора Сан-Хуана, несмотря на происки завистников. Как вы считаете, Бартоломе́м? — обратился он к «двойнику Алонсо».
— Полагаю, вы совершенно правы, сеньор. Вы же знаете, что я категорический противник насильственных методов, применяемых по отношению к индейцам, — с достоинством ответил молодой человек.
— Познакомьтесь, дон Мануэль, — сказал Понсе де Леон, указывая на Бартоломе. — Лиценциат права Бартоломе де Лас Касас. Кстати говоря, выпускник университета Саламанки. Возможно, вы даже встречались.
— Не думаю, — проговорил Лас Касас. — До первой экспедиции адмирала Колона я был весьма юн.
Эти, казалось бы, простые слова почему-то привели Понсе де Леона в странное состояние. Он вдруг внимательно оглядел Мануэля долгим подозрительным взглядом.
— Пожалуй, я могу остаться на несколько минут, чтобы поговорить с вами, дон Мануэль, — сказал он наконец. — Остальные туземные деревни подождут.
Нитаино увел людей коки, и теперь под навесами возле ритуальной площадки остались лишь европейцы. Они уселись на настилы и в гамаки. Несколько женщин принесли фрукты и веселящий напиток бехуко.
Из завязавшегося разговора Мануэль узнал, что кастильцы начали на северном побережье Борикена строительство города под названием Капарра[64] и что сейчас 14 августа 1508 года. В календарных расчетах Мануэль ошибся всего на пять дней.
Мануэль поинтересовался судьбой Кристобаля Колона и герцога Кадисского, который когда-то в Гранаде познакомил его с адмиралом.
— Дон Родриго, действительно, мой дальний родственник, — сказал Понсе де Леон. — Именно по этой причине я и служил в Гранадскую войну не под его началом. Чтобы никто не говорил, что я получаю воинские награды благодаря семейным связям. Старик тихо умер собственной смертью. Это случилось у него дома, в Севилье, в августе девяносто второго, то есть вскоре после вашего отплытия.
— Мир праху его. — Мануэль заставил себя перекреститься, заметив, каким непривычным для него стало это движение руки. — А что с адмиралом?
Вместо ответа, Понсе де Леон вдруг снова пытливо взглянул на Мануэля.
— Кажется, во время осады Гранады вам было около двадцати лет. Я не ошибаюсь? — спросил он резким голосом, внезапно сменив тему.
Мануэль, почувствовав смутное беспокойство, не стал поправлять собеседника. В ту пору ему уже было двадцать два.
— С лета девяносто первого года прошло ровно семнадцать лет. Сейчас вам должно быть тридцать семь. Или даже больше. Но выглядите вы не намного больше, чем на двадцать.
— Благодарю вас. — Легкий поклон в сторону собеседника. Мануэль пытался сделать вид, что принял его слова за комплимент, но Понсе де Леон не подхватил этой игры.
64
В 1521 году город Капарра был переименован в Пуэрто-Рико, что по-испански означает «богатый порт». Впоследствии испанские картографы перепутали название острова и его столицы. Поэтому сегодня остров называется Пуэрто-Рико, а столица — Сан-Хуан. Сами пуэрториканцы на местном диалекте испанского называют свой остров Боринкен, что, очевидно, является искажением старого названия на языке