На сей раз на звонок ответили.
— Aliô! — произнес мужской голос.
— Bon soir! Est-ce que je puis parler avec mademoiselle Blanche LaSource? — спросил Кинг.
— Mais oui, monsieur, bien sûr! Attendez un moment, s’il vous plaît[69].
Через минуту в трубке раздался ее мелодичный голос, такой теплый и так напоминающий голос ее бабушки, той, которую она никогда не знала, что у Фрэнсиса, как обычно после многолетней разлуки, чуть-чуть сжалось сердце:
— Я вас слушаю.
— Бланка, это я, — сказал Кинг по-испански.
— Панчито[70]?! Почему ты звонишь мне в студию? Что-то случилось?
— Я напал на след!
— Напал на след? — непонимающе переспросила Бланш.
Он стал рассказывать ей о звонке Джессики, о том, что его фронтовой приятель оставил ему потерянный, а позже найденный пакет…
— Пако, может быть, ты расскажешь мне эту интересную историю на следующей неделе? — перебила Бланш. — Я сейчас, по правде говоря, очень занята. Мои ребята завтра выступают на конкурсе, куда приехали даже группы из Испании и…
— Там повесть, написанная кем-то в шестнадцатом веке, — быстро заговорил Кинг. — В ней рассказывается об орбинавтах.
— Что?! — задохнулась Бланш.
— Да, да! Автор использует именно это слово! И это еще не все. В повести рассказывается о твоем отце! И о твоей бабке! Они оба оказались орбинавтами! Вот откуда твоя удивительная сила: ты получила этот дар в наследство не только по материнской, но и по отцовской линии.
На другом конце провода звенела потрясенная тишина, и Кингу казалось, что он слышит, как гулко стучит сердце его внучки.
— Но главное, — добавил он, теперь уже не торопясь, что, как орбинавты, они оба все еще могут быть живы. Как и мы с тобой, пахарийо[71]. А это означает, что пора начинать поиски!
Он уже решил, что произошел какой-то сбой связи и она, вероятно, не слышала его последних слов, когда Бланка вдруг нарушила молчание.
— Как звали бабушку? — спросила она каким-то не своим голосом.
— Росарио де Фуэнтес, — ответил Кинг. — В девичестве Мария дель Росарио Альмавива.
— Выспался? — Бланка вплыла в гостиную, изящно пройдя между стулом и дорожной сумкой Фрэнсиса. Тонкая талия, высокий рост, горделивая посадка головы. Осанка и стать босоногой танцовщицы Лолы, синие глаза хозяйки замка Росарио и русые волосы саламанкского идальго и индейского шамана Мануэля-Раваки.
Фрэнсис Кинг, он же Франсиско, или Пако, Эль-Рей, протерев глаза, с удовольствием смотрел на внучку. Выглядели они как брат и сестра примерно одного возраста.
— Ты давно на ногах? — спросил он.
— Да. Несмотря на то, что всю ночь читала повесть. Вставай, лежебока! Будем завтракать и обсуждать загадочную историю орбинавтов.
В ее голосе Пако расслышал легкую нотку недоверчивости. У него было достаточно времени, чтобы до тонкостей изучить интонации внучки. Что-то около пятисот лет.
Пако не ошибся. Настроена Бланка была весьма решительно.
— Панчо! — воскликнула она, когда они сидели в гостиной и пили кофе с имбирем и корицей, приготовленный в лучших традициях давно исчезнувшего народа испанских мавров. — Этого не может быть! Таких совпадений просто не бывает! Где-то в Италии хранится рукопись, написанная полтысячи лет назад, где речь идет ни больше ни меньше, как о моих родственниках, о тебе, об орбинавтах! В ней есть даже упоминание обо мне! Повесть лежит там веками и ждет своего часа, затем попадает в руки твоего фронтового товарища и наконец, спустя еще полвека, приходит прямиком к тебе. Из всех людей на этой земле — именно к тебе, одному из персонажей, пусть и не главных, самой повести! Мое мнение таково: либо ты меня разыгрываешь, и я надеюсь, что у тебя хватает ума этого не делать, потому что в этом случае я очень не скоро соглашусь снова с тобой встречаться, либо разыграли тебя самого.
— Да кто же мог такое сделать?! — воскликнул Пако. — Кто мог знать о том, что в тысяча четырехсотом году никому не известный Омар Алькади из Гранады сообщил еще менее известному цыгану Пако тайну, в которую во всем мире посвящены, быть может, лишь единицы? Кто мог знать имена Омара, его сына Ибрагима, его внука Дауда и его правнука Али? Все они упоминаются в «Странствующих»! Или ты думаешь, что это подстроил Билли? — Пако хохотнул. — Что годы, прошедшие после войны, он посвятил исключительно самообразованию, научился читать не только комиксы, но и исторические материалы, овладел тонкостями языка Кастилии шестнадцатого века, освоил искусство письма в соответствующем стиле? И все это ради того, чтобы разыграть меня?
69
«Алло!» — «Добрый вечер! Могу ли я поговорить с мадемуазель Бланш Ла-Сурс?» — «Да, мсье, конечно! Пожалуйста, подождите минутку»
70
Пако, Панчо, Панчито — все это сокращения от имени Франсиско, являющегося испанским аналогом английского имени Фрэнсис.