В двадцатых числах сентября за "автономизацию" почти единогласно проголосовала комиссия ЦК. Проект резолюции, подготовленный Молотовым, Мясниковым, Орджоникидзе и Сталиным, был рекомендован Пленуму ЦК РПК(б) для окончательного одобрения. К счастью, в те дни улучшилось здоровье Ленина. Он оставался еще в Горках, но врачи разрешили понемногу работать, писать. Владимир Ильич тут же попросил проект об "автономизации" и документы, присланные из Закавказья. Его худшие опасения оправдались. Не откладывая, написал письмо всем членам Политбюро:
"По-моему, вопрос архиважный. Сталин немного имеет устремление торопиться…
Одну уступку Сталин уже согласился сделать. В § 1 сказать вместо "вступления" в РСФСР -
"Формальное объединение вместе с РСФСР в союз советских республик Европы и Азии".
Дух этой уступки, надеюсь, понятен: мы признаем себя равноправными с Украинской ССР и др. и вместе и наравне с ними входим в новый союз, новую федерацию, "Союз Советских Республик Европы и Азии".
§ 2 требует тогда тоже изменения…" Второго октября Ленин вернулся в Москву. Вечер провел с Серго. Обоим не терпелось отбросить все официальности, усесться, как в былые времена, на кухне за стол, покрытый клеенкой в трещинках, пить чай и делиться мыслями решительно обо всем.
Ильич уже знал, что комиссия ЦК изменила свою позицию, признала необходимым добровольный союз равных и суверенных республик. Теперь, после его вмешательства. А раньше? Почему тот же Серго, решавший с большим тактом и умением острейшие национальные проблемы на Кавказе, Украине, в Туркестане, Бухаре и Хиве,[86] куда его несколько месяцев назад специально посылал ЦК, на этот раз был ближе к "великодержавникам"? Вот уж чего Ленин никому простить не мог. "Великорусскому шовинизму объявляю бой не на жизнь, а на смерть, — заявлял Владимир Ильич в "Записке в Политбюро". — Как только избавлюсь от проклятого зуба, съем его всеми здоровыми зубами".
Четыре дня спустя открылся Пленум ЦК. По приглашению Секретариата приехал и Буду Мдивани. Отнеслись к нему более чем терпимо. Вначале он заявил о полном несогласии "объединяться". Потом "уступил". "Если Союз так необходим, то ладно, Грузия вступит в него, но самостоятельно, без Закавказской федерации — совершенно ненужной выдумки Орджоникидзе".
Дальше — комедиантство и гнусность. Шумное раскаяние и тайный курьер с письмом в Тифлис. На Пленуме-де к представителю Грузии отнеслись пренебрежительно, "с великодержавным душком". Так что "надо показать силу и готовиться к Закавказскому и Общероссийскому съезду", о чем он, Мдивани, уже в Москве договорился с Цинцадзе, Думбадзе и Окуджава.
"Показать силу" безумно хотелось. Девятнадцатого октября националисты экстренно созвали пленум Тифлисского комитета партии и ответственных работников по своему выбору. Уклонисты призвали мужественно отстаивать "независимость Грузии", протестовать против решения Пленума ЦК и намерения Заккрайкома, пришедшего на смену Кавбюро, созвать Закавказский съезд Советов.
Чтобы сбить с толку людей не очень осведомленных, уверяли, что Орджоникидзе воспользовался долгой болезнью Ленина, за его спиной протащил решение о Закфедерации.
Буду Мдивани предпочел забыть, что никто другой — Ленин сразу после победы Советской власти в Грузии начал беспокоиться об экономическом объединении Закавказских республик. 9 апреля 1921 года Владимир Ильич телеграфировал Орджоникидзе: "Настоятельно требую создать областной хозяйственный орган для всего Закавказья…" Десять дней спустя он запросил Серго: "…сообщите кратко подробности, кто у вас заведует Внешторгом, объединены ли в этом отношении Грузия, Армения, Азербайджан…"
Серго только отстаивал идею Ленина от наскоков Мдивани и его политических друзей.[87]
Весьма неохотно разрешили в конце собрания выступить Серго. Затем должен был последовать "показ силы".
— Есть предложение полностью одобрить всесторонне продуманную, безусловно правильную линию ЦК Грузии, — объявил пользовавшийся симпатией многих тифлисцев Филипп Махарадзе.
"За" проголосовали 22 человека. "Против" — 67!..
В память прошлого Серго позвонил по домашнему телефону Махарадзе, попросил спокойно посмотреть правде в глаза.
— У Буду свои расчеты. Не вам, Филиппе, таскать для него каштаны из огня…
Махарадзе сердито отрезал:
— Мой ответ ты услышишь завтра!
Серго положил трубку, вздохнул: "Старый упрямец". Ему совсем не хотелось присутствовать при полном посрамлении Махарадзе.
В зале полным-полно. На общегородское собрание пришло около полутора тысяч коммунистов. За резолюцию ЦК Грузии ни одного голоса. Двенадцать человек воздержались. Все остальные против. Уж куда яснее!
86
В Среднюю Азию Орджоникидзе был послан Центральным Комитетом партии в начале мая 1922 года. Это самый разгар авантюры, затеянной бывшим турецким министром, "главнокомандующим всеми войсками ислама" Энвер-пашой. "Энвер, — свидетельствовал один из главных вдохновителей мятежа, английский генеральный консул в Кашгаре Эссертон, — намечал создание великого мусульманского государства в качестве буфера против России".
Басмаческие банды Энвера, вооруженные англичанами, насчитывали более пятидесяти тысяч всадников. Разбойничали и несколько десятков банд более мелких курбашей-атаманов. К тому же далеко не советскую позицию занимали и так называемые "младобухарцы" — крайние националисты, возглавлявшие совет визиров — правительство Бухары.
Восемнадцатого мая Центральный Комитет партии одобрил все предложения Серго "по туркестано-бухарским делам" — о создании Среднеазиатского бюро ЦК РКП (б), роспуске организации "левых коммунистов", перерегистрации и укреплении коммунистических организаций Бухары; о политике уступок местному населению; об экономическом объединении республик — Туркестана, Бухары и Хивы.
Вторично ЦК привлек Орджоникидзе к решению острых среднеазиатских проблем в августе того же года. Серго участвовал в работе специальной комиссии по военно-политическим и партийно-организационным вопросам Туркестана.
87
Из-за бесконечных протестов и конфликтов, затеваемых национал-уклонистами, Закавказская федерация начала существование лишь с середины марта 1922 года. После того как в Тифлисе полномочная конференция Центральных Исполнительных Комитетов Азербайджана, Армении и Грузии утвердила союзный договор об образовании федерации.
Следующий шаг был сделан десятого декабря того же года. Первый Закавказский съезд Советов, собравшийся в Баку, провозгласил единую Закавказскую Социалистическую Федеративную Советскую Республику. Вместо совещательного органа Союзного Совета всю полноту власти принимали единые ЦИК и Совнарком.
"В Союз советских республик, — радостно отмечал Серго, — мы идем не отдельно — Грузия, Армения и Азербайджан, а идем общей семьей закавказских народов".
Тридцатого декабря в Москве, в Большом театре открылся Первый съезд Советов СССР. Был образован Союз Советских Социалистических Республик.